На краю - Александр Капков

в их адрес. Когда им делали замечания пожилые колхозники, парни замолкали, но ненадолго. В конце концов, самый голосистый и нагловатый запустил на весь зал матерное словцо, пройдясь по фигуре одной из девушек. Не отреагировать на такое поведение было нельзя. Антон и Сеня Дементьев, участник агитбригады, вместе с завклубом вывели дебошира из зрительного зала. Тот подчинился, но пригрозил, что разберётся с каждым. Вместе с ним ушли еще двое недовольных.

- Спасибо за помощь, - сказала им заведующая клубом, женщина средних лет. – Это у нас Матвей Калыгин. Парень вроде бы неплохой и работник замечательный, а как выпьет - никакой управы на него нет. Уж песочили его, песочили, на скольких собраниях, а все без толку. Однажды вообще драку учинил. Так одного парня отделал, что тот два дня дома отлеживался. Участковый приезжал, грозился посадить. Пожалели. Мать у него больная. Ничего. Может, и перебесится.

По тону женщины было непонятно, согласна она с этим утверждением или нет. Сколько подобных историй слышал Антон и в душе полагал, что главная причина хулиганства – безнаказанность. Вот с чем надо бороться, а не выискивать врагов.

Затем началось кино, и оставшиеся лесорубы угомонились. Показывали относительно новый «Цирк». Зрители смотрели фильм при полной тишине, затаив дыхание. Они смеялись веселым приключениям героев и близко к сердцу принимали страдания американской циркачки Мэрион в исполнении Любови Орловой. Антон, дежуривший рядом со сценой, где висел сейчас экран, видел переживания на лицах зрителей: старых, молодых и совсем юных. Когда показ завершился, в зале включили свет. Зрители начали расходиться. «Десантники культуры» вышли на улицу последними. Им нужно было собрать свое имущество, что требовало времени. Антон помог Ксении уложить книги в коробку и отнести в сани. Потом остановился покурить возле клуба, дожидаясь конца погрузки. Вот тут к нему и подбежал мальчишка в расстегнутом пальто.

- Дядя, вас зовут.

Он ткнул рукой куда-то за здание клуба и убежал.

Изломин повернул за угол и совсем не удивился, обнаружив ушедшую с концерта троицу. Сначала лесорубы стояли поодаль, наблюдая за тем, как собираются «десантники». Кто-то из девчат предположил, что парни хотят извиниться. Антон в такое миролюбие не поверил. Скорее всего, это Матвею Калыгину, выпровоженному из клуба, захотелось поднять упавший в глазах собутыльников авторитет. Затем парни скрылись, и Изломин подумал, что ошибся. Оказалось, что нет. Лесорубы переминались с ноги на ногу и при виде Антона разом замолчали. В клубе еще горел свет и падал из окон на снег, освещая небольшое пространство. Калыгин с вызывающим видом вышел вперед. Почему он решил выяснить отношения именно с Антоном, объяснялось просто: его Матвей запомнил. Он же выводил лесоруба из клуба. Антон сделал вперед два шага и остановился.

– Что вам, ребята?

Но Калыгину не хватило куража полезть в драку сразу. Требовался «законный» в его глазах повод.

– Дай закурить, – грубо и развязно потребовал он.

– Бери, – согласно кивнул Антон и протянул ему пачку.

Калыгин не ожидал подобного ответа и решил, что Антон струсил.

– И на нашу долю возьми, – потребовал один из собутыльников.

Калыгин победно улыбнулся и подошел к Изломину, протягивая руку за папиросой. Стоящий перед ним мужчина серьезным противником лесорубу не показался. Матвей вообще был убежден, что только он может решать, когда начинать драку и как ее закончить. Сейчас он объяснит этому городскому щеголю: кто тут вправе командовать.

Антон достал пачку папирос и, когда Калыгин протянул к ней руку, ловкой подсечкой уложил его на примятый снег. Прежде чем его приятели опомнились, до сих пор их вожака никто с ног не сбивал, тот уже лежал лицом вниз. А приезжий агитатор поставил колено ему на спину и вывернул правую руку. Калыгин едва не закричал от боли и стыда. Такого позора с ним еще не было.

– Эй, отпусти его! Кому сказал? – крикнул его приятель, приземистый крепыш.

Он сделал несколько шагов, отделяющих его от Антона. Изломин спокойно поднялся, шагнул навстречу и тут же присел, пропуская его кулак мимо себя. Выпрямляясь, ударил правой снизу вверх, точно в подбородок. Крепыш клацнул зубами. Получив полновесный удар в скулу слева и в нос справа, начал медленно заваливаться на спину, но удержался, отступив назад. Он взялся за нос, опухающий прямо на глазах. Его слегка вело. Вступать же в новую схватку совсем расхотелось.

– Тоже хочешь закурить? – спросил Антон третьего, стоявшего на прежнем месте.

Тот отрицательно замотал головой. Изломин подождал, пока Калыгин встанет на ноги и повернется. Затем наставительно произнес:

– Будь другом, не попадайся мне больше. Хорошо? Иначе так легко не отделаешься. Забирай своих друзей и катись.

Притихшие лесорубы, ворча, ушли в темноту. Антон задумчиво проводил их взглядом и повернулся, чтобы идти назад. У стены стояла Ксения и смотрела на него.

– Я все видела, – произнесла она громким шепотом. Совсем как школьница, собирающая шантажировать одноклассника. Он улыбнулся.

– Они первые начали, - в тон ей стал оправдываться Антон.

Оба тихо рассмеялись.

– Почему ты никого не позвал на помощь? – спросила она.

- Откуда я мог знать, что дойдет до драки?

Она понимающе ему подмигнула и взяла под руку.

После возвращения из десанта лед между ними был полностью растоплен, и чувства взяли верх. Встречались они тайно. Либо в библиотеке, или на квартире Ксении. Ради этих встреч Антон приходил к ней из своего поселка в райцентр вечером, а уходил под утро. Не меньше двух раз в неделю. От Сулянки до райцентра по дороге шестнадцать километров. Но был и другой путь – через лес. Гораздо короче. Зимой Антон ходил по нему на лыжах. Хуже приходилось весной: вода заливала овраг, и он шел пешком по склону. Летом же можно было ездить на велосипеде. И Антон приезжал к Ксении гораздо чаще. Затем наступила осень. В том, что они до сих пор не были женаты, вина лежала на Ксении. Когда Изломин сделал ей предложение, девушка предупредила, что находится на заметке у соответствующих органов. Чем вызвала веселье Антона.

– Это мне впору предупреждать тебя о том, какая у меня страшная анкета, – заметил он.

– Не обманывай! – запротестовала Ксения. – Разве ты не воевал в Гражданскую? И не был красным командиром? Я помню, как тебя чествовали вместе с другими на собрании, посвященном юбилею Красной Армии.

– Все так, – ответил Антон, улыбаясь чему-то своему давнему, происходившему без ее участия.