На краю - Александр Капков

– Почему нельзя было просто сказать, что ты ненавидишь СССР? – прошипела Николь, увлекая его к выходу.

– Я согласился сотрудничать с вами, – с достоинством ответил Антон. – Однако речь о моих политических взглядах не велась. И я лояльно отношусь к Советскому Союзу. Я там живу.

– Антон Юрьевич вознамерился заставить нас понервничать, – усмехнулся Сергей. – Вот и затеял игру в недопонимание.

– На будущее, пожалуйста, уйми свою щепетильность и не доставляй нам проблем.

С угрозой посоветовала Николь.

С чемоданами в руках они вышли из кирпичного здания вокзала в Порто Нуэво. Так назывался морской грузовой порт в Буэнос-Айресе.

– А где же остальные наши друзья? – спросил Антон, посмотрев вокруг.

Николь не сочла нужным что-то объяснять и быстрым шагом устремилась к стоянке такси.

Сергей же, идя рядом с Антоном, объяснил, что те уже уехали в отель.

– Николь не хочет, чтобы нас видели всех вместе, – добавил он. – И я с ней согласен. За иностранцами здесь приглядывают. Большая группа может вызвать интерес у полиции.

– Мы и жить будем в разных отелях? – поинтересовался Изломин. – В целях конспирации было бы разумно.

– Антон Юрьевич, я сам люблю пошутить и все же замечу: вы сейчас перебарщиваете. Я-то вас понимаю, а вот другие - вряд ли. Вот зачем вам понадобилась эта эскапада на паспортном контроле? В Европе вы вели себя более разумно.

– Не знаю, – с серьезным выражением лица ответил Антон. – Вероятно, на меня подействовал здешний воздух. Вспомнились вдруг книги Густава Эмара19[19]. Признаюсь, что зачитывался ими в детстве. Есть у него и про Патагонию. Это здесь, в Аргентине. Так вот, в его романах благородные кабальеро шутили даже перед лицом смерти. А вы читали Эмара, Симон?

– Типун вам на язык, – не принял его тона Сергей. – Будем надеяться, что смертей не будет.

А Эмара вашего я читал на его родном языке, как и Буссенара20[20], когда изучал язык. Преподаватели у нас были строгие, спуску не давали.

– Приятно говорить с образованным человеком.

– Опять смеетесь!

Антон запротестовал. Однако беседу им пришлось прервать. Надо было садиться в такси.

Поездка по городским улицам Антону понравилась. Буэнос-Айрес удивил его. Этот город сочетал в себе современные высотные здания, каковые в изобилии присущи Нью-Йорку или Чикаго, и дома колониального испанского стиля, отражающие не такое уж и давнее прошлое. По широким улицам бегали трамваи, сигналя, проносились автомобили, сосредоточенно двигались по тротуарам пешеходы. Ритм города, деловой и напряженный, мало соотносился с характерной латиноамериканской расслабленностью, с многочисленными ресторанами и кабаре, где пили вино и танцевали горячее аргентинское танго черноглазые смуглые красавцы и красавицы.

Антон отвлекся от разглядывания улиц и людей и ослабил узел галстука. Было жарко и душно, как перед дождем. Не поверишь, что по календарю это январь. И если посмотреть на небо, то дождь скоро прольется. Даже после мягкой европейской зимы переход к субтропикам с температурой выше тридцати градусов по Цельсию казался излишне резким. Костюм Антона, пусть и из тонкой шерсти, вызывал дискомфорт. Хотелось скорее его сбросить. Он видел, что также мучается и Сергей. По шее того тек пот. Антон покосился на сидящую рядом с ним Николь. Она единственная среди них запаслась разнообразным гардеробом. И теперь в легком хлопчатобумажном платье совсем не переживала по поводу жары. А ведь он предупреждал Федора об особенностях климата Южного полушария. Красушкин лишь отмахнулся от его слов. Потом же и вообще стало не до покупок. Антон снова стал глядеть в окно. Ему показалось, что таксист вознамерился провезти их по всему городу. Так долго они ехали. Николь, видимо, пришла в голову та же мысль. И она осведомилась у него: «Когда же будет отель?».

Оказалось, что они уже рядом. До этого «рядом» они добирались еще десять минут. Поездка завершилась у входа в трехэтажное здание с помпезной надписью «Сан-Мартин», стены которого были облицованы мрамором.

– Нам точно сюда? – немного обеспокоившись, спросил Сергей, когда они вышли из такси. – Не лучше ли устроиться где-нибудь подешевле? Мы же здесь ненадолго.

Николь дернула плечом:

– Меня заверили наши товарищи, что этот отель средней руки и недорогой. А позолота и мрамор остались с прежних времен. Присмотритесь.

Действительно, при ближнем рассмотрении оказалось, что мраморная плитка кое-где потрескалась и потускнела. Не успели они зайти внутрь, как снаружи потемнело. И начался дождь.

В отеле не оказалось двухместных номеров. Все они были просторными и состояли из двух комнат: гостиной и спальни с одной единственной кроватью. Так Антон в первый раз за все время путешествия остался один. Под потоком вращался совмещенный с люстрой вентилятор, и в гостиной было прохладно. Антон сбросил пиджак, развязал галстук и расстегнул ворот рубашки. Прошел в спальню, где тоже гудел вентилятор, разгоняя горячий воздух. Больше всего ему понравилась ванна: большая, чугунная. В такой и утонить легко.

Антон пустил в нее воду из двух кранов, сделав так, чтобы она не была горячей. Он разделся и залез в воду. Рядом на полке стояли разномастные пузырьки. Один из них привлек его внимание. На этикетке был изображен черный профиль. Надпись на английском языке сообщала, что это шампунь, средство для мытья головы, изготовленное немецкой фирмой Шварцкопф. Антон читал об этом средстве, но видел его впервые. Даже в Гавре, в номере отеля постояльцам предлагалось лишь специальное мыло. Он намылил шампунем голову и ощутил запах фиалки.

«Какие неугомонные эти буржуины. Всегда что-нибудь да придумают», - подумал он.

Прожив при власти большевиков восемнадцать лет, считай, половину жизни, Антон отвык от житейского комфорта и бытовых удобств, превратившись в обычного советского гражданина, считающего благом коммуналку и общую кухню. Теперь он почувствовал себя настоящим сибаритом. Погрузившись в воду с головой, Антон испытал блаженство. Хорошенько понежившись в ванне и постояв затем под душем, он заставил себя выбраться из ванны только через полчаса.

Не успел Антон надеть белый махровый халат и завязать пояс, как в дверь его номера напористо постучали. Он засунул ноги в плетеные шлепанцы и пошел открывать. За дверью

стояла Николь. На этот раз на ней был бежевый брючный костюм: широкие льняные брюки и такой же жилет поверх белой шифоновой блузки. Она прошла мимо него в гостиную, по