На краю - Александр Капков

пути окинув Антона хмурым взглядом. Села в кресло и закинула ногу за ногу. Обута она была в босоножки, позволяющие разглядеть аккуратный педикюр на пальцах ног. С ехидством Николь произнесла пожелание:

– С легким паром!

За все десять дней их путешествия по морю они не общались наедине, встречаясь лишь иногда на палубе, во время прогулок, или в баре. Питалась Николь в каюте, а время проводила в компании двух англичанок, с которыми быстро подружилась. Ее появление сейчас Антона удивило: «С чего бы то?».

– Спасибо, – сказал он, усевшись в кресло напротив. – И тебе того же.

Он не мог не заметить, что волосы Николь еще влажные.

– Чем порадуешь? – спросил Антон.

Николь хмыкнула.

– Скоро за тобой зайдет Симон. Съездите с ним в магазины готовой одежды. Купишь себе летний костюм, рубашки и все такое прочее. И Симону поможешь выбрать для него и Петера. Хорошо?

– Хорошо, – согласился Антон. – И каков бюджет?

– Достаточный. В пределах разумного. Вам надо выглядеть, как коммерсанты средней руки, люди со средствами. По легенде, мы занимаемся торгово-закупочными операциями. Деловые люди.

«Особенно ты», - сказал про себя Антон. А вслух произнес:

– Больше ничего?

– А что еще? – разыграла удивление Николь.

– Мне казалось, нам следовало бы обсудить кое-какие вопросы. Тет-а-тет. Ты так не считаешь?

Николь задумалась, склонив голову к плечу.

– Пожалуй, ты прав, Антон. Нам нужно обсудить некоторые вопросы. И тебе кажется, что я избегаю этого разговора. Так?

– Так.

– Подожди, – требовательно сказала Николь. – У нас еще будет на это время. А пока на мне проведение операции, если не забыл. С твоим, кстати, участием. Ты обязан слушать меня беспрекословно. Я не могу позволить, чтобы кто-то мешал мне и вставлял палки в колёса.

– Что ты сделаешь?

– Запру и одену наручники. Не искушай меня, мой друг, не искушай. Так, кажется, поется в романсе. Ты любил насвистывать его мелодию.

Она встала, легко потянулась, напоследок насмешливо поглядев на него сверху своими темными, вбирающими в себя без остатка глазами, и продефилировала к двери. Николь чувствовала на себе его взгляд и знала, что ее власть над ним никуда не делась.

Лишь в ее силах вернуть Антона или же отпустить. Она сама будет решать. Не он.

Едва дверь закрылась за Николь, Антон тоже усмехнулся.

«Правильно. Все правильно. Прошлое в прошлом. Чего ты ждал? Что она воспылает к тебе прежними чувствами и похерит операцию, а заодно и свою карьеру? Признай, наконец. Ты ей безразличен. И к ней тебе надо относиться, как к врагу. Хитрому и коварному. Не забывай про это. Помни всегда!» - так он думал, стараясь обуздать свои чувства, которые, оказывается, никуда не делись. Лежали себе где-то глубоко-глубоко подо льдом. А выглянуло солнце, растопило лед. И они зашевелились, пробуждаясь от спячки. Не к месту и не ко времени.

Антон отогнал навязчивые мысли и направился в спальню, чтобы одеться.

Глава семнадцатая. Сотрудник Южамторга

К Павлу Николаевичу Гурло́ву Николь отправилась вместе с Мишелем. Они поехали на такси. От отеля до нужного дома добрались по меркам Буэнос-Айреса довольно быстро – за восемнадцать минут. Таксист высадил их у восьмиэтажного здания в деловой части города. Здесь располагались банки и конторы разнообразных финансовых и торговых организаций. Возле здания в большом количестве стояли автомобили. Николь, как всегда элегантная, в белом, по парижской моде костюме, шла первой. А Мишель в пиджаке не по фигуре и коротковатых брюках - чуть позади. Он опережал ее лишь для того, чтобы открыть перед ней дверь.

В просторном фойе висели таблички с названиями фирм и указанием этажей. «Финансовый консультант Гурлов» находился на седьмом. Лифтер, юный парнишка в униформе, нажал на кнопку шестого этажа. И лифт в одну минуту доставил их наверх. Парень был настолько вежлив, что показал им, куда идти. Офис финансового консультанта с русской фамилией оказался в самом конце коридора, у лестницы запасного выхода. Скромная табличка над дверью из толстого ребристого стекла указывала, что они пришли туда, куда нужно. Мишель оттеснил Николь и, вежливо постучав, вошел первым, словно в бандитское гнездо. Офис представлял собой всего две комнаты. В первой, за столом с пишущей машинкой, спиной к окну сидела секретарша - смуглая черноволосая девушка в белой блузе и темной юбке. Она ничего не печатала, а читала журнал. Слева от нее у стены стояли канцелярские шкафы, а справа находился кабинет ее шефа. Дверь в него была открыта. Девушка подняла голову и произнесла с вопросительной интонацией:

– Ола! Ло кье кьерас21[21]?

– Здравствуйте! Мы пришли к господину Гурлову. Сообщите ему, пожалуйста, что госпожа Николь хочет получить у него консультацию, – произнес Мишель на правильном испанском.

Его голос услышали в кабинете. И на пороге появился сам консультант. Ему достаточно было одного взгляда, чтобы понять, откуда появились эти гости и зачем пришли.

– Очень рад вас видеть, господа! – радостно приветствовал он пришедших и пригласил пройти к нему в кабинет.

– Лусия! Меня ни для кого нет. Поставь табличку, что мы временно закрыты. И принеси гостям кофе.

Дав указания секретарше, Гурлов отправился вслед за гостями. В кабинете, помимо массивного письменного стола, стояли две пары кресел. В них он усадил гостей и устроился сам.

Павел Николаевич обретался в Аргентине больше десяти лет. И по праву мог считать себя старожилом. Он был одним из эмигрантов, покинувших Россию во время Гражданской войны. Имевший экономическое образование, Гурлов сумел устроиться сначала в Германии, а затем перебрался в Испанию. Начинал он с игры на бирже по маленькой. И успешно. Скоро он уже ворочал, пусть и не миллионами, но десятками тысяч. Рисковал. Когда успешно, а когда и нет. Работая, как каторжный, весь год, Гурлов позволял себе расслабиться. Иногда доходило до скандалов. После одного такого отдыха на Павла Николаевича вышли люди из ОГПУ. Помогли ему и предложили работать на Советскую Россию. Гурлов, подумав, согласился. Он активно сотрудничал, не столько тайно, сколько открыто. Помогал вести торговые переговоры, выступая на них в качестве независимого консультанта. Выгодно продавал национализированные картины и драгоценности из России за валюту, так нужную в то время Советскому государству. Работал с большой отдачей, не забывая и о себе. В конце двадцатых судьба забросила его в Аргентину, где он стал сотрудником советского внешнеторгового предприятия «Южамторг».