Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец

Несколько месяцев назад нашей службе удалось перехватить сообщение, адресованное немецкому резиденту в Санкт-Петербурге. Берлин в категорической форме приказывал обратить особое внимание на строительство артиллерийского завода в Царицыне.

По данным немецкой разведки, наряду с традиционными видами вооружения Россия планировала развернуть здесь производство пушек повышенной мощности и дальнобойности. От резидента требовалось организовать проникновение на завод, добыть чертежи нового оружия и подготовить меры по выводу предприятия из строя – прежде всего, секретного цеха.

Интерес противника к стратегическому оборонному заводу был вполне объясним. Понятно и то, что Данилову с Бабушкиным приказали удвоить бдительность.

Но вчера я убедился, что объекта, в сущности, пока нет.

Что есть? Огороженная территория, на которой высились недостроенные цеха и зияли вырытые котлованы. Предстояло довести до конца стройку, а потом доставить, смонтировать и отладить сложное оборудование. По графику работ, всё это должно было занять не менее года.

Простой вопрос: почему уже сейчас немцы так всполошились? Не собирались же они взрывать незавершённый объект или саботировать строительство? В России было множество успешно работающих крупных оборонных предприятий – тот же Путиловский завод в Санкт-Петербурге, например. На месте немецкого Генштаба я бы сосредоточил диверсионно-вредительские усилия на них. Но поди ж ты…

– Ну, Виктор Петрович! – сказал Алексей озадаченно. – О резонах германской разведки мы можем только гадать. А если к заводу они хотят подкрасться загодя и уже сейчас аккуратно ищут агентов среди инженерно-технического персонала или конторщиков? Это же высший класс! Производства ещё нет, а свои люди уже есть.

– Так вы считаете, что в Царицыне действует немецкая агентура?

– Уверен. То, что Данилов её не установил, ни о чём не говорит. Сами знаете, как службу нёс – то рюмка, то карты, то бабы… – Алексей поднялся, подошёл к распахнутому окну и выглянул в солнечное летнее утро. – Я тут подумал: нас вот-вот отзовут. Сами видите, что в Европе творится. Не сегодня-завтра Монкевиц общий сбор объявит и новые задачи нарежет. – Он неожиданно ударил кулаком по подоконнику. – Откуда только эта сволочь Гаврила выпрыгнул?!

– Судя по тому, что он студент, скорее всего, выпрыгнул из революционной группы «Молодая Босния». Есть такая, – поделился я сведениями из внутренних служебных сводок, Алексею ввиду невысокого чина и звания недоступных. – Хотят освобождения Боснии и Герцеговины от Австро-Венгрии. А за «Молодой Боснией» стоит секретная сербская организация «Чёрная рука». А её контролирует английская «Интеллидженс сервис». Такая вот матрёшка.

– Опять английские уши!

– Так точно, Алексей Митрофанович. А насчёт «отзовут – не отзовут»… Сообщение генералу я отправил, пусть решает. В принципе, своё дело здесь мы сделали, можно и возвращаться.

«Хорошо бы! Как там Лиза? Может, успею к родам?..»

За разговором я побрился и умылся. Одевшись, позвал Алексея завтракать. И, разумеется, у входа в ресторан встретился поджидавший Маркин.

Слово «разумеется» я употребил потому, что повадился Сергей Аполлинарьевич навещать меня перед завтраком. Видимо, после нашей встречи и долгого разговора он счёл себя в некотором роде нанятым на службу. С того дня ежеутренне являлся выяснить, не будет ли каких-нибудь поручений. Излишне говорить, что при этом запросто усаживался за стол и волей-неволей приходилось угощать его завтраком – нельзя же отмахиваться от персоны, которая может быть полезна. Тем более, что сегодня я хотел у него кое-что уточнить.

Подождав, пока Маркин сделает обильный, как всегда, заказ, я напомнил:

– Мы с вами говорили, Сергей Аполлинарьевич, что у Данилова была любовница.

– Натурально была, – с некоторым удивлением подтвердил Маркин, повязывая салфетку.

– И вы ещё упомянули, что квартирует эта женщина вдвоём с бабушкой, и ведут женщины уединённый, чуть ли не затворнический, образ жизни.

– Так оно и есть.

– Но вы тогда не сообщили, каким образом Данилов сумел с этой затворницей познакомиться, попасть в дом, я уж не говорю – вступить в близкие отношения, – сказал я. – А между тем было бы очень любопытно узнать.

Маркин пододвинул к себе тарелку с бифштексом.

– Это, изволите ли видеть, целая история. Довольно романтическая, между прочим, – сообщил он, лаская взором дымящийся кусок мяса. – Итак, знакомство Данилова с Натальей Фёдоровной Капустиной. – Он занёс над бифштексом нож и вилку. – У женщин есть служанка Авдотья. Немолодая и собой неказистая. Пошёл я однажды за ней, оказался как бы случайно рядом на рынке, помог выбрать хорошую рыбу. Вроде как проявил мужской интерес. Слово за слово – пригласил в небольшой трактир поблизости, да и угостил винцом. А та и рада. Скучно ей живётся у Капустиной, и поговорить толком не с кем.

Я невольно подумал, что умение Маркина втираться в доверие – это божий дар. Один рождается, к примеру, композитором, а другой сыщиком. И оба по-своему талантливы.

– Ну-с, не буду утомлять вас деталями. Только рассказала мне Авдотья, что однажды подошёл к ней на улице приличный, интересный собой мужчина, сунул целковый и попросил передать хозяйке записку. Авдотья, понятное дело, испугалась, начала отнекиваться. Тогда этот человек объяснил, что случайно увидел Наталью Фёдоровну на улице возле церкви и влюбился с первого взгляда. Пошёл следом, выяснил, где живёт. Ну, сердце не камень, целковый на дороге не валяется – Авдотья записку взяла и хозяйке отдала.

– А та прочитала и рассердилась на Авдотью? – предположил внимательно слушавший Алексей.

– Рассердилась, – подтвердил Маркин, – однако не так чтобы очень. На следующий день мужчина передал ещё одну записку, потом ещё одну… Словом, дней через пять Наталья Фёдоровна через Авдотью же ответила. Ещё через неделю мужчина впервые появился у Капустиной. Потом ещё раз. А потом уже приходил, как к себе домой. Вот так Данилов с ней и сблизился.

Помолчали. Пользуясь паузой, Маркин быстро дожевал бифштекс и взял круассан.

– Прямо как в книге, – произнёс Алексей наконец.

– Это верно, – согласился я. – Только финал у книги вышел кровавый.

За несколько столиков от нас в полупустом ресторане завтракал коммивояжёр Майер. Я заметил, что время от времени он посматривает в нашу сторону. Привстав, Майер слегка поклонился – я ответил тем же. Возможно, он хотел подойти, но поскольку я был не один, то не решался. И очень хорошо. Только мне коммивояжёра не хватало. Особенно после рассказа Маркина.

– Какие будут распоряжения? – спросил отставник деловито.

– Сегодня никаких, – сказал я. – Да, вы бы не утруждали себя ежеутренними визитами, Сергей Аполлинарьевич. Адрес ваш у меня есть, случись надобность – пришлю записку.

– Никакого беспокойства! – воскликнул Маркин. – Я вам некоторым образом обязан. (Это он, видимо, про пятьдесят рублей вспомнил.) И считаю своим долгом быть под рукой на всякий оперативный случай.

Интересно, какой оперативный случай он имел