Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец

– Тоже резонно, – согласился Подшибякин и с огорчением погладил горшочек. – Кто, почему, зачем… Тут непонятно, там не разберёшь. Полная абракадабра!

Помолчали. Пользуясь паузой, полицмейстер крикнул в приёмную, чтобы поставили самовар и сообразили насчёт баранок. Окинул нас задумчивым взглядом.

– Вообще-то есть в письме одна крохотная зацепка, – сообщил он.

– Это какая же?

– Тут, видите ли, пишется о якобы поездках Данилова в Сарепту.

– Ну и что?

– Как – что? Для начала давайте установим, действительно ли Данилов туда ездил. Бабушкин отрицает, но он может просто не знать. – Подшибякин помолчал. – Хотя знать бы должен… если, конечно, поездки были.

– Почему должен?

– Да ведь от Царицына до Сарепты тридцать вёрст. Туда-обратно все шестьдесят. Да ещё какое-то время провести там… Как ни крути, весь день уйдёт. А если дел много, то и два. Не мог же Данилов исчезнуть со службы на день или на два, не предупредив помощника. Разве что отпуск взял?..

– Ну, допустим, – сказал я с нетерпением. – Узнать-то как?

Выяснилось, что в Сарепте есть собственный участок полиции. Маленький, всего на шесть городовых во главе с начальником, но есть. И теперь Подшибякин предложил послать в участок гонца со специальным запросом. Дать подробное описание Данилова (к счастью, был он приметен) и выяснить, видел ли его на улочках Сарепты кто-нибудь из местных полицейских. А если видел, то где, когда и при каких обстоятельствах.

Идея мне понравилась. Я пообещал сегодня же описать внешность Андрея и прислать полицмейстеру. Тот в свою очередь сообщил, что у него в рамках следствия находятся опечатанные бумаги покойного. Стало быть, можно поискать, нет ли в них фотокарточки Данилова для приложения к запросу.

– Вот и славно, – заключил Соколов, чуть зевнув. – Я нынче составлю документ, а завтра отправим с нарочным. – Зевнул ещё раз, уже более заметно. – Что ещё можно сейчас придумать? Вроде бы ничего. («Пожалуй», – согласился Подшибякин.) Будем ждать развития событий. А я, с вашего позволения, вернусь к текущим делам.

– Над чем сейчас работаете, Герман Валерьянович? – спросил Алексей с интересом, поднимаясь и разминая ноги.

Соколов уныло вздохнул.

– У мелкого торговца Кирьянова украли ящик с галошами. Это раз. Купеческая вдова Филатова заявила о краже шубы на выхухолевом меху…

– На каком?!

– Выхухолевом, – повторил Соколов терпеливо. – Зверёк такой мелкий – выхухоль, а при нем ценный мех. Между прочим, шуба стоит сто двадцать пять рублей – полугодовое жалованье фабричного рабочего! Это два. Взломали пивную лавку Рекслера на улице Саратовской – вынесли зеркало и ведро пива. Это три. Ну и так, по мелочи…

– Напряжённо трудитесь, – уважительно сказал Алексей, пропуская Соколова в дверях. – Вы идёте, Виктор Петрович?

– Сейчас иду, Алексей. Подождите на улице.

Оставшись с Подшибякиным вдвоём, я сказал:

– У меня к вам просьба, Николай Трифонович.

– Обращайтесь, – разрешил полицмейстер. – Чем могу?

Я объяснил, чем именно он может. Мощной своей ладонью полицмейстер озадаченно пригладил усы.

– Да зачем вам это надо? – спросил в недоумении. – Дело-то, считайте, закончено, а? Или я чего-то не понимаю?

– Так-то оно так, но… Вот представьте: купили вы новый костюм. Сидит, как влитой, хоть женись в нём. А одеть на выход нельзя – нитки торчат, не доработал портной. Вот я и хочу, чтобы из нашего дела, образно говоря, нитки не торчали. Давайте их обрежем. А для этого надо окончательно прояснить некоторые детали и обстоятельства.

– М-да… Ну, надо, так проясним. Любит контрразведка дуть на воду! – Подшибякин вдруг хохотнул. – Вам бы в писатели податься, Виктор Петрович! Метафоры так и льются, так льются…

– Я подумаю. И пусть это пока что останется между нами, ладно?

Просьба, с которой обратился я к полицмейстеру, ещё вчера вечером мне бы и в голову не пришла. А сегодня утром пришла.

Я наконец сообразил, что именно меня зацепило в служебном формуляре поручика Бабушкина.

Глава пятая

1

В дверь номера постучали, когда я делал утреннюю физическую зарядку.

– Кто там? – спросил я с досадой. Зарядка посторонних не терпит, поскольку дело в некотором роде интимное. Одно обтягивающее гимнастическое трико чего стоит.

Послышался голос Афонина:

– Откройте, Виктор Петрович, свои.

Ну, Алексей – ладно. Открыв дверь, я обнаружил, что сотоварищ заметно хмур и озабочен. С порога сунул мне свежую газету.

– Нате вот, почитайте. Тут такое творится! Началось, кажись…

Я быстро пробежал обведённую карандашом статью. Да, Алексей не преувеличивал. Судя по всему, началось.

Газетный заголовок не то что кричал – вопил. Сообщалось, что 28 июня в боснийском городе Сараево сербский студент, он же террорист-боевик, Гаврила Принцип застрелил австро-венгерского престолонаследника эрцгерцога Франца-Фердинанда вместе с эрцгерцогиней Софией.

– Твою же мать!.. – Ругаться я не любитель, но тут вырвалось.

– Что там Монкевиц на совещании говорил насчёт общеевропейской войны? – спросил Алексей мрачно. – Мол, начнётся в ближайший год-два, и для затравки полыхнёт на Балканах – так, что ли?

Действительно, месяца три назад Монкевиц созвал расширенное совещание офицеров службы. Заслушав доклады с мест о внутренней и внешней оперативной обстановке, генерал – глубоко мыслящий человек с широким кругозором – сделал политический прогноз, в высшей степени важный для контрразведчиков. О близкой небывалой войне говорил он, как о деле неизбежном. Был уверен, что предлогом для её начала станет тот или иной кризис на Балканах (а Балканы сами по себе сплошной кризис), где вмёртвую схлестнулись интересы Австро-Венгрии, Германии, Великобритании и России.

И вот прогноз Монкевица начал сбываться. Убийство эрцгерцога-престолонаследника – чем не кризис? Да ещё какой! Я, слава богу, не политик, но было очевидно, что, зацепившись за гибель Франца-Фердинанда, Австро-Венгрия предъявит Сербии оскорбительный, а скорее, невыполнимый ультиматум. За сербов вступится Россия. За Австро-Венгрию – Германия. Италия и Франция выступят с воинственными заявлениями, которые подольют масла в разгорающийся огонь. Великобритания со свойственной ей политической подлостью формально предпримет некие миротворческие усилия, а на деле, исподтишка, будет поощрять враждебные стороны к решительным действиям – сущий козёл-провокатор европейского сообщества!

– Глазом не успеем моргнуть, как загремят пушки, – произнёс Алексей угрюмо. – Причём палить будут все по всем.

– Вот, кстати, о пушках, – невольно сказал я, возвращаясь к мыслям, навеянным вчерашним визитом на строительство артиллерийского завода, откуда вернулся с чувством глубокого недоумения.

Попал я туда вместе с Бабушкиным, который представил меня как помощника военного инспектора и даже предъявил выписанное на бланке Аварского пехотного полка удостоверение. Не мог же я явиться на стройку в качестве журналиста – объект, как ни крути, военный, режимный.

Так вот, недоумение. Пройдя по стройке и своими глазами посмотрев