Родовой быт славянских князей - Дмитрий Александрович Боровков

по настоянию императора возвратились в отечество и получили Силезию. По смерти Болеслава IV Кудрявого старшинство перешло к брату его, третьему Болеславичу – Мечиславу III; но Мечислав скоро возбудил против себя негодование вельмож, которые, изгнав его, провозгласили великим князем последнего, самого младшего из Болеславичей, Казимира Справедливого (четвертый Болеславич, Генрих, умер прежде).

Владислав II. Художник А. Лессер

По смерти Казимира Справедливого рождался любопытный вопрос: кому должно достаться старшинство, потому что был жив еще один из Болеславичей, прежде лишенный старшинства, Мечислав Старый. Мечиславу нельзя было надеяться на вторичное получение старшинства: прежнее нерасположение к нему было еще живо в вельможах, которым, сверх того, было гораздо выгоднее иметь князем несовершеннолетнего племянника, чем старого дядю; и вот прелаты и вельможи, собранные в Кракове, решили передать этот стол Лешку, малолетнему сыну Казимира Справедливого, мимо дяди Мечислава, мимо старших двоюродных братьев – Владиславичей – и сына Болеслава Кудрявого.

Мечислав не думал, однако, отказываться от своих притязаний; не успевши добыть Кракова оружием, он прибегнул к переговорам, убеждениям и успел наконец склонить вдову Казимира и сына ее к уступке ему старшинства; им показалось выгоднее отказаться на время от Кракова и потом получить его по праву родового княжеского преемства, чем владеть им по милости вельмож и в зависимости от последних. Вторично получил Мечислав старшинство и Краков и вторично был изгнан, вторично успел обольстить вдову Казимирову и ее сына обещаниями, в третий раз занял Краков и удержался в нем до самой смерти, последовавшей в 1202 году.

Смертью Мечислава Старого пресеклось первое поколение Болеславичей. Краковские вельможи, опять мимо старших двоюродных братьев, отправили послов к Лешку Казимировичу звать его на старший стол, но с условием, чтоб он отдалил от себя сандомирского паладина Говорека, имевшего на него сильное влияние, – вот начало пагубных для Польши условий, предлагаемых вельможами князьям; легко понять, что при таком значении вельмож родовые отношения между князьями, родовые счеты не могли продолжаться, и место их должно было заступить избрание.

Лешек, который прежде уступил старшинство дяде для того только, чтобы избавиться зависимости от вельмож (преимущественно самого могущественного из них, паладина Краковского Николая), и теперь не хотел для Кракова согласиться на унизительное условие; он отвечал послам, что пусть вельможи выбирают себе другого князя, который способен будет согласиться на их условия. Тогда вельможи обратились к князю, имевшему более права на старшинство, чем Лешек, именно к Владиславу Ласконогому, сыну Мечиславову, и провозгласили его великим князем; но Владислав скоро вооружил против себя прелатов, которые вместе с вельможами изгнали его из Кракова и перезвали на его место опять Лешка Казимировича, на этот раз, как видно, без условий, вероятно, потому, что паладина Николая не было более в живых.

Обязанный старшинством преимущественно старанию прелатов и вероятно желая найти в духовенстве опору против влияния вельмож, Лешко, немедленно по занятии краковского стола, предал себя и свои земли в покровительство Св. Петра, обязавшись платить в Рим ежегодную подать. Духовенство поспешило отблагодарить своего доброжелателя; уже давно оно смотрело враждебно на родовые отношения между князьями; уже тотчас по смерти Казимира Справедливого епископ Краковский Фулкон защищал порядок преемства от отца к сыну против родового старшинства и успел утвердить Краков за сыном Казимировым; теперь же, когда Лешко отдал себя и потомство свое в покровительство Св. Петра, церковь Римская торжественно утвердила его наследственным князем Кракова с правом передать этот стол после себя старшему сыну своему. Так, вследствие влияния церкви, рушились родовые отношения между польскими князьями в 1210 году, а с тем вместе надолго рушилось и единство Польши.

К. Д. Кавелин

О родовых отношениях между князьями Древней Руси

Ст. Соловьева (Московский литературный и ученый сборник на 1846 год)

Статья г. Соловьева «О родовых отношениях между князьями Древней Руси», как и все, писанное им, отличается несомненными достоинствами: чисто историческим тоном, отсутствием всяких предубеждений, которые, начиная уже с Карамзина, мешали и мешают понять нашу древнюю, а потому и новую историю и представляют в ней многое в ложном, неестественном виде, наконец, добросовестным собранием фактов и ясным, отчетливым изложением.

Содержание статьи г. Соловьева может быть передано в немногих словах. Ее главная задача – определить отношения между удельными князьями. Эти отношения основаны на родовом начале, т. е. начале крови, родства, во сколько оно при своей естественной шаткости может установить отношения между людьми, пока не получит юридического определения. С одной стороны, власть старшего в роду над младшими родичами почти безусловна, не ограничена; с другой – она как несознанная, неюридическая не представляет ничего твердого, постоянного и потому ничем не обеспечена. Если старший родич, великий князь не заботится об интересах младших князей или им это так покажется, – власть его исчезает, и он должен отстаивать ее силой. Кто же из князей считался старшим? Этот вопрос разрешен г. Соловьевым превосходно. Сначала старшим считался, разумеется, тот, кто был старее по рождению и летам. Дядя был старше племянника, первый сын – старше второго и т. д. Потом это понятие о старшинстве несколько изменилось. Когда отец умирал, старший его сын заступал место отца для младших своих братьев. Но он был вместе отцом для своих детей. Итак, племянники стали братьями своим дядям. Но какими? Старшими или младшими? Сперва младшими; старшинство принадлежало дядям. Но потом старший сын старшего брата, т. е. старший племянник, получал первенство над дядями на следующем основании: старший сын старшего брата – отец своим братьям, а т. к. дяди считались тоже его братьями, то он стал отцом и для них. Старшинство дядей над племянниками господствовало в древнейшей России до монголов, первенство старшего племянника – в Северо-Восточной России.

Вот содержание прекрасной статьи г. Соловьева. Этот взгляд на отношения князей у нас еще нов. На него, правда, намекали иногда, но как будто нечаянно, бессознательно, и оттого русская история через эти намеки ничего не выиграла. Заслуга г. Соловьева в том, что у него родовые отношения удельных князей поставлены на первом плане, через что им возвращено их настоящее, глубокое, решительное значение в судьбе Древней России – значение, которое эти отношения имели в жизни, но не имели в науке. Такая заслуга гораздо важнее, нежели может показаться с первого взгляда. Когда, наконец, обратится в обиходную истину, что весь древний быт России, не только частный, но и государственный (если только его можно так называть), вращался около одного родственного, кровного начала, которым первоначально более или менее живут все незавоевательные народы, мы