Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Тонмэй нашел сухое дерево, срубил и понес к илуму. Сыновья уже обтягивали каркас илуму выделанной ровдугой из нескольких оленьих шкур. Покрытие не сплошное, состоит из трех частей для удобства транспортировки.

Пока Тонмэй рубил дрова для костра, сыновья собрали ветви срубленных ими деревьев и настелили расчищенное от снега пространство внутри илуму. Мерзлыми короткими поленьями, обтесанными с лицевой стороны, обложили место для очага.

Тонмэй похвалил сыновей за расторопность. Занес дрова в илуму. Вынул из ножен нож и принялся строгать стружки для растопки. Под острым лезвием ножа стружки сыплются на землю. «Это хорошая примета. Однако дух этой местности приветливо встречает нас. Кто знает, горные духи, однако, между собой знакомы. Может быть, Дух Гольца Тонмэя привел нас сюда. Все может быть, только мы ничего не ведаем», – думал Тонмэй, аккуратно собирая стружки в очаг. Сверху положил тонко расколотые дрова и достал огниво.

В это время с речки вернулись сыновья с большими кусками льда. Тут же ножом накрошили лед на маленькие кусочки, ими наполнили закопченный котел. Сейчас растопят лед над костром. Зашли в илуму. Илани занес котел со льдом. Светло-золотистое пламя легко разгорается, словно радуясь встрече с ламутами. В чуме становится теплее.

– Илкэни, занеси-ка мой асву[180]. Поищи в моих вещах, – попросил отец. Сын выскочил и вскоре затащил спальный мешок и все остальные вещи отца.

Отец одобрительно глянул на сына. Сам вытащил из асву маленький мешочек из замши. Покопался в нем, проверяя, видимо, что там положила предусмотрительная мать Нелтэк. В нем оказались копченые кусочки мяса и жира. Тонмэй, довольный негромко кряхнул. Тепло помянул заботливую Эку, мать Нелтэк.

– Прими, Дух Гольца Тонмэя, прими и ты, Дух здешней земли, куда мы приехали, нашу благодарность за твое покровительство над нами все дни, проведенные в пути, – проговорил Тонмэй, подбрасывая кусочки жира и мяса в огонь.

Над очагом повесили старый медный чайник, а в котел поменьше положили куски мяса. Его тоже повесили рядом с чайником.

– Илкэни, не забудь собак. Проголодались небось, – молвил отец.

Илкэни вышел и вскоре вернулся с замороженным мясом не первой свежести. Положил его недалеко от горящих углей, чтоб оттаяло.

Ламуты отдельно держали провизию для собак. Хорошо их кормили. Собаки любят обгладывать, затем крошить свежие кости, оттачивая клыки и разминая челюсти. После долгой дороги ламуты старались кормить собак мякотью, чтобы они быстрее восстанавливали силы.

Тонмэй учил сыновей, чтобы никогда не держали собак на одних костях. Собака поможет раздобыть сохатого, уямкана, иногда сокжоя, в первую очередь, говорил он, позаботься, чем будешь кормить собаку, только после этого подумай о себе.

– Ама, сначала построим лабаз, да? – спросил Илкэни, после того как поели.

– А для чего нам пустой лабаз? Сначала нужно что-то раздобыть, чтоб было, что прятать. А у нас пока ничего нет – отозвался отец. – Дух охоты не любит торопыг.

Илкэни хорошо усвоил слова отца. Чуть оттаявшие куски мяса вынес и положил перед Мойто и Тайахсыту. Собаки бежали за упряжками. Мойто привычен к долгим поездкам. А Тайахсыту еще года нет. Это его первая поездка. Он сильно устал. Илкэни, сидя на корточках перед Тайахсытом, ножом измельчил мясо.

– Завтра осмотрим местность. Выясним, где мы и стоит ли тут охотиться, почитаем следы на снегу. Это тоже весьма занимательно, – напомнил Тонмэй сыновьям, перед тем, как ложиться спать.

* * *

У ламутов слово – единственное средство общения. Слово для них – это символ жизни, дающий право мыслить, сомневаться, радоваться, говорить о себе и своем здоровье. В конечном итоге, слово – это честь ламута.

Вот почему они превыше всего ценят твердость слова. Однажды данное слово ими выполняется неукоснительно. Ламут, не сдержавший однажды данного слова, считают они, не ламут.

Тонмэй с сыновьями приехал из-за обещания, данного парню из якутского улуса, хотя тот всерьез, кажется, и не воспринял слова ламутов.

Осмотрели местность. Внизу вдоль по обоим берегам реки простерлась густая тайга.

– Благодатная земля… – вздохнул Тонмэй.

– Если сюда перекочуем? Неплохо было бы, ама? – вырвалось у Нэргэта.

Отец не ответил, думал о своем. Верховые олени копытили мягкий снег и поедали ягель.

– Ты прав, Нэргэт, – наконец ответил он. – Мы шибко не будем торопиться, тут поживем несколько дней. Дадим отдых оленям.

– Тайахсыту тоже нужен отдых, – подал голос Илкэни.

– И ты прав, сын. Тайахсыт не выдержит трудностей обратной дороги, если мы сразу повернем обратно. Его нужно кормить мясом. Тогда он окрепнет на глазах.

Браться довольные глянули друг на друга.

– Гляньте вниз. Видите густые урманы? – снова заговорил отец.

– Да, видим.

– Там, однако, излюбленные лежбища сохатых. – Отец вздохнул.

– А мы сходим туда? – спросил Нэргэт.

– Не спеши, Нэргэт. Держи себя в руках. В твоих жилах течет кровь охотника. Но посуди сам, обратная дорога по глубокому снегу будет нелегкой, а наши припасы сильно ограничены. У меня всего несколько пуль. У вас мало стрел. А впереди нас ожидает долгая студеная зима. Что она преподнесет нам, мы не ведаем… Что я хочу этим сказать? Мы постараемся оставить дар Маппыю. Помните, мы обещали ему мясо уямкана?

– Хорошо помню, ама! – Нэргэт улыбнулся.

– Сдержим слово. Готовы?

Сыновья кивнули.

Слова Тонмэя не оспариваются сородичами. Почему ламуты выжили? Как они сумели развить свой род? Разгадка проста. Слово старшего – закон и в семье, и в роде. Оно объединяет ламутов, учит уважать друг друга, помогать любому, кто бедствует.

Ламуты, идущие из глубин седых веков, не умеющие ни писать, ни читать, отличались глубокой внутренней порядочностью. Это завидное качество их поддерживало и вело по жизни.

Второе, что поднимало дух ламутов и давало надежду на завтрашний день, это вера и почитание Духа Гольца Тонмэя.

Вечером в илуму Тонмэй обронил такие слова:

– Нэргэт, там, на сопке, ты говорил о переезде сюда. Это твои мысли и твое желание. Я их не отвергаю. Скажу только вот о чем. Мы всю жизнь кочуем по окрестностям Гольца. Нас поддерживает его дух. Вы знаете это. При бедах и несчастьях мы обращаемся к нему за подмогой. Он – наша надежда и защита.

Как мы откажемся от своих троп кочевий? Как мы бросим Гольца Тонмэя? Нет, это невозможно для нас. Мы сюда не перекочуем. Потом, когда нас не будет, эти места обживут наши потомки, но это будут уже другие ламуты…

– Мне теперь все стало ясно, ама, – согласился Нэргэт.

* * *

Каждый выезд в горы связан с надеждой на охотничью удачу. Ближе к осени в горах все меняется. Преобладают красно-желтые оттенки. Горный