Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

посмотрел на сына. Мол, тебе еще рано совать нос в такое дело. Бетукэ внимательно обшарил все вокруг. Больше следов не было нигде. Углубляться в лес не стал. Боязно все-таки.

Прошло еще несколько дней. Ламуты жили в томительном ожидании.

Однажды исчезла пестрая важенка Тонмэя. Она который год не телилась. Тонмэй решил ее заколоть на мясо в первый снег. Пусть, думал он, пока нагуляет еще жиру. Да вот не дождались желанного лакомства. Важенка исчезла. Поискали ее по всем распадкам и урочищам, но нет ни костей, ни следов. Будто испарилась или улетела куда-нибудь.

– Как мой Буюкэн пропал, так и эта запропастилась. Неужели мой Кяга слопал и ее? – задумчиво тер узкий лоб Апанас, вспоминая медведя, чуть было не задравшего его самого.

* * *

Наутро Тонмэй поймал двух верховых оленей. Оседлал одного, а второго, как запасного, повел за собой без седла.

Сородичи с надеждой проводили взглядами Тонмэя, пока он не скрылся за деревьями.

День выдался жаркий. Олени скучились на небольшой поляне рядом с илуму. Тяжко дыша, изнывали от жары.

Во второй половине дня солнце зашло за горы. Жара заметно ослабла. Изнуренные олени потянулись к речке на водопой.

Утолив жажду и немного постояв в воде, олени потянулись к листьям и травам. С утра из-за жары не паслись. Теперь вдоволь уминают зеленое разнотравье.

На невысокой горке, в некотором удалении, маячат Нэргэт и Илкэни. Отец велел, чтобы глаз не спускали с оленей.

Полакомившись зеленой листвой, олени потянулись к ягельным склонам. Парни последовали за ними.

– Нэргэт, что будем делать, если вдруг аринка нападет на оленей? – спросил Илкэни.

– Не знаю даже… Будем действовать по обстановке, – ответил Нэргэт.

– Как по обстановке? Говори яснее.

– Посмотрим, как себя поведет твой аринка. Погонись он за оленями, мы станем кричать и погоним на него наших учагов. Может, он испугается и убежит от нас.

– А если он сам попрет на нас, тогда что?

– Станем стрелять из лука, так, чтобы стрелы летели над ним.

– Значит, в него самого не стрелять?

– А зачем, не зная, кто он, стрелять в него? Возможно, он в бегах. Это же, однако, не зверь дикий.

– Ты умен, Нэргэт. Согласен с тобой. Как говорит наш отец: ко всему живому нужно проявлять доброту.

Нэргэт улыбнулся.

– При чем тут умен, не умен. Я просто дольше живу, чем ты, Илкэни. Не обижайся, но запомни мои слова.

Между тем солнце село за горную гряду. Потянуло вечерней прохладой. Молодые ламуты погнали оленей к илуму.

Оказывается, и отец вернулся только что. Он снимал седло со спины оленя. Обоих верховых оленей привязал к деревцу. Зашел в чора. Эку обрадовалась мужу. Проворно накрыла стол. Пока Тонмэй чаевничал, никто из сородичей не заглянул. Тонмэй ел долго. Эку ждала, что он скажет. Он глава не только их семьи, а и всего рода. Эку привыкла не донимать его вопросами. Он сам знает, когда поделиться новостями…

– Как олени? – спросил отец, когда в чора зашел Илкэни.

– Вдоволь попаслись. Мы за ними смотрели в оба.

– Это хорошо, – улыбнулся отец. – Как вели себя? Не беспокоились?

– Вели себя спокойно.

В это время зашла Нелтэк. Она принесла молоко. Улыбаясь, поделилась новостью:

– Вчера важенки мало молока дали, а сегодня вот, глядите… – Девушка показала, сколько надоила. Лицо отца посветлело. «Дочь сильно напоминает юную Эку…» – подумал он и глянул на мать детей. Эку шила зимние торбаза. Она знает, насколько обманчиво время. Когда солнечно, мало осадков, но вскоре вновь пойдут дожди. Не заметишь, как пройдут лето и осень, а там выпадет снег, налетят жгучие ветра. Пока тепло, надо успеть пошить меховую одежду. Молодые невестки еще далеки до ее умений выделывать камусы, оленьи и бараньи шкуры и шить из них зимние торбаза и меховые дохи. Стараются, но всему свое время. И они освоят это нелегкое ремесло. Такова женская доля.

Нелтэк, пока мать занята заготовкой материала для шитья, все заботы по дому взяла на себя. Мать довольна дочерью, но еще неизвестно, как сложится ее жизнь. Да и женихов пока не видно. Обо всем этом думает мать семьи, сидя за долгим шитьем.

– Важенки чуют руку женщины. Если она от души старается, то и они дают много молока. Олени, важенки и мы, ламуты, одно целое, – проговорила мать. – Нелтэк, налей-ка и мне чаю. Отведаю твоего чая с мужчинами.

Тонмэй улыбнулся, а Илкэни засмеялся, представив себя мужчиной вроде отца.

– Положи, Нелтэк, молоко в тени, чтоб остыло. К вечеру будет кээбэл, – сказала Эку.

Илкэни обрадовался, услышав про кээбэл.

– Как съездил, отец Нелтэк? – спросила Эку.

Тонмэй потер лицо ладонью и сказал:

– Я видел следы. В самом деле, какой-то большой человек ходил около речки Ясчан. Пытался ехать по его следам, но он будто специально их путал. Все кружил, словно нечем другим заняться.

– А что за человек, по-твоему?

– Не знаю. Надо бы его увидеть, чтобы понять, кто таков. Сегодня мне не удалось это сделать.

* * *

Прошло несколько дней. Ламуты постепенно успокоились. Да и олени больше не пропадали.

Тонмэй съездил к лабазу и привез запасенные им сухие березовые поленья. Пока стоят погожие дни, решил заняться заготовкой копыльев для упряжных саней. До осени тянуть нечего. Появятся и другие неотложные дела.

Поклажу бросил возле чора-дю. Пока ездил, жажда замучила, потому первым делом решил попить чаю.

– А где Илкэни? Почему не заходит? – спросила мать Нелтэк, наливая чай в кружку мужа.

– Я съездил на лабаз один. Илкэни с собой не брал. Он же остался дома… – Тонмэй удивленно поднял брови.

– Да, с утра был. Вместе же утром чаевничали. Больше его я не видела… – голос Эку чуть дрогнул. Она с тревогой глянула на мужа.

– Нелтэк, сбегай-ка к соседям и посмотри, нет ли там Илкэни, – попросил Тонмэй дочь.

Та мигом выскочила наружу.

Тонмэй поискал седло сына. Оно на месте. Значит, он не уехал. Если где-то рядом, то скоро вернется. Куда денется? Вот-вот заявится. У него не было привычки, чтобы, не предупредив, отлучаться куда-то. Всегда ставил в известность.

Вернулась запыхавшаяся Нелтэк.

– Обегала всех соседей. Илкэни нигде нет, – взволнованно выпалила она.

– Хорошо, Нелтэк. Еще рано беспокоиться. Может, он пошел на сопку полакомиться голубикой. Ты же сама знаешь, как он любит голубику.

Тонмэй почувствовал, как сжалось его сердце. Жена и дочь не должны заметить его волнения. Мысли вертелись вокруг следов таинственного существа. Тот, легко уносящий целого оленя, может легко задушить и человека. Тем более еще не окрепшего Илкэни. Тонмэй поспешил к сыновьям и