Проект "Саккара" - Андреас Вильгельм

ему легче переносить постоянные взлёты и падения бурлящего моря. В крошечной открытой каюте, где старик сидел на табуретке и управлял лодкой, его тошнило. Качающийся жестяной фонарь, подвешенный к потолку, излучал неровный свет и, казалось, усиливал качку, и человек в каюте едва поспевал за ритмом волн. Поэтому англичанин решил встать на носу. Пока морские брызги покрывали его лицо солёной плёнкой, путешественник мысленно прослеживал свой путь от порта до дворца. Конечно, с начала войны итальянцы контролировали все порты на острове и чуть южнее; в небольших рыбацких городках было бы проще проскользнуть незамеченным, но тогда пришлось бы добираться по суше, рискуя быть пойманным на каждом посту. Джеймс предпочёл снизить риск, совершив кратчайший путь по суше, поэтому ему пришлось высадиться в одном из крупных портов за пределами города. В любом случае, рыболовное судно вряд ли привлечёт много внимания. Одинокий человек также практически не представлял угрозы и мог легко скрыться в тусклом свете гавани.

Когда ветер на палубе пробрал его до костей, он перебрался на корму и стал смотреть на яркий след, тянущийся за ними по волнам, словно хвост бумажного воздушного змея. Он прокладывал особый путь, который должен был привести его к цели. Вчера он был в Измире, неделю назад в Стамбуле, месяц назад в Каире, а год назад в Лондоне. Он только что закончил учёбу и отпраздновал свой двадцать третий день рождения в Лондоне. А теперь он был всего лишь точкой где-то в открытом море. Несмотря на кажущуюся дезориентацию, его присутствие имело огромное значение. Бесчисленные пути, проложенные прошлым за века и тысячелетия, теперь были сосредоточены на нём, на его путешествии к острову, ведущему к дворцу. И если он действительно найдёт стелу, это будет словно распутать узел… Словно перевернуть песочные часы истории. Всё начнёт разворачиваться и идти своим чередом.

Через мгновение он вернулся в каюту и сел в кресло позади урка. Тёмные, бескрайние водные массы нервировали его. Однако внутри корабля он чувствовал себя немного комфортнее. По крайней мере, пока тошнота не началась снова.

— Выпьете, мистер Джеймс? — спросил турок, поворачиваясь к нему. Кивнув и скривив губы в морщинистой улыбке, он протянул ему пузатую флягу. Джеймс взял её неохотно. Блестящий сосуд был ужасно помят, эмаль во многих местах облупилась, обнажая ржавые пятна. Он даже не хотел представлять, как выглядит его содержимое, и точно так же не хотел знать, что там.

— Это сделает вас сильнее! — подбадривал старик, указывая сначала на руки, затем на грудь и, наконец, схватив себя за пах. И он рассмеялся, обнажив дёсны.

Джеймс вежливо кивнул и открутил крышку фляги. В нос ударил резкий запах: несомненно, это был какой-то крепкий самогон. Вероятно, тот, что делают из чего угодно, пригодного для водки. А может, и нет. Он слышал, что в бескрайних просторах Сибири самогон даже гнали из древесины. Как шутили ветераны, если идёшь пописать, нужно быть осторожнее с обувью, чтобы моча не прожгла в ней дыры. Джеймс не ожидал, что жидкость во фляге окажется настолько разрушительной, но даже лёгкое оцепенение было последним, что ему хотелось испытать на задании. Поэтому он приложился ртом к горлышку и сделал вид, что пьёт. Он почувствовал жгучий привкус самогона на губах, но не позволил ни капле попасть в горло. Вместо этого он поставил флягу на землю и наградил рыбака хриплым вздохом, завершившимся эффектным приступом кашля, после чего улыбающийся турок повернулся обратно к носу лодки.

Через час лодка пришвартовалась. Они выбрали причал в столичном рыболовецком порту. Как и ожидал Джеймс, их маленькая лодка среди множества других судов, многие из которых находились в аварийном состоянии, не произвела никакого фурора. Поэтому англичанину удалось незаметно проскользнуть с причала, пропахшего рыбой и маслом, через несколько плохо освещённых переулков к одним из ворот старого города. Их охранял итальянский солдат, курящий сигарету и болтающий с двумя женщинами, стоявшими в свете уличного фонаря в нескольких метрах от него. Джеймс остановился поодаль и наблюдал за воротами. Был большой шанс, что его проигнорируют, но он не мог рисковать и позволить чтобы у него запросили предъявить документы. Размышляя над другим способом проникновения в город, он заметил приближающуюся группу молодых людей, говорящих по-турецки. Они явно не были настроены благосклонно к оккупантам и, вероятно, могли бы ему помочь.

Джеймс присоединился к ним ещё до того, как они увидели солдата, стоявшего в воротах. Он попытался объясниться с ними жестами. Когда до них наконец дошло, что они имеют дело с англичанином, они быстро поняли намерения незнакомца. Они достали флягу красного вина и включили его в весёлую компанию, словно он всегда был её частью.

Изображая щедрое, пропитанное вином веселье и не удостоив охранника ни единого взгляда — словно их ежедневный проход через станцию был чем-то обыденным — вся компания, включая Джеймса, прошла через ворота. Охранник мгновение наблюдал за ними, но, не заметив ничего подозрительного, отступил назад.

В нескольких кварталах от него мужчины громко расхохотались и похлопали Джеймса по плечу. Они уговорили его взять бутылку и выпить с ними, а затем попрощались и скрылись в темноте переулков.

Сработало! Дворец находился всего в нескольких сотнях метров, так что у него была минута, чтобы придумать, как попасть внутрь.

3 октября 2006 г., резиденция Гарднера, Каир.

Вернувшись на виллу ближе к вечеру, Питер и Патрик обнаружили на террасе Оливера Гарднера, потягивающего чай и читающего арабскую газету. Заметив их, он встал.

— Господа! Сработало?

— К сожалению, мы нашли очень мало, — ответил Питер. — Хотя сам музей замечательный.

— Это правда. Мне ещё больше жаль, что эта поездка вам не помогла.

— Мне нужно внимательнее изучить записи вашего отца, — сказал Питер. — Возможно, я найду там ключ... В каких-то документах или записях, на которые я раньше не обращал внимания.

— Ну... — подумал вслух Гарднер, — у него в спальне есть ещё одна рукопись в рамке. Может быть, это даст подсказку? Моему отцу она показалась очень важной. Правда, она на латыни и относится к Средневековью, а не к античности...

— На это определенно стоит посмотреть... Покажете?

— Конечно, — сказал Гарднер. Он потянулся за тростью и, опираясь на неё, медленно поднялся со своего места. — Мне следовало подумать об этом раньше. Пожалуйста, следуйте за мной.

— А что вы там читали? — спросил Патрик.

— Это «Аль-Ахрам». Если хотите посмотреть, пожалуйста. Я просто просматриваю статьи. Политика меня раздражает.

Патрик подумал, что