Я видел снежного человека - Геннадий Мартович Прашкевич

Но снова мелькнула тень, Снова — в Зеркале.

Внутри мелькнула. [Молодой У] отчётливо видел.

Выглянула, будто в смутное, залитое струями воды окно.

Выглянула быстро, не таясь. Показала локоть. Ничего небоялась.

Широкое лицо, ровный нос, скулы, рыжие, будто ржаво-рыжие волосы до самых плеч. Быстро моргнула. Опять оскалилась, показала локоть. У Пещерных женщин таких волос никогда не бывает — цвет ржавого речного обрыва. Быстро глянула, нисколько не боясь [молодого У], застывшего в сухой траве среди серых и жёлтых [даже белых] костей, опять бесстрашно моргнула. Смотрела [как злая тварь] изнутри тёмного Зеркала, ничего не знала о Пещерных на тропе. [Видела] только молодого У. [Видела] он один пришёл, кремнёвый нож на поясе. Показала локоть. Не знала ничего о Хмурых на тропе [копья отточены, засады определены]. Не знала, что скоро этот [молодой У] оценит выложенные Людьми льда подарки и очень-очень-очень скоро [на обратном пути] встретит Хмурых: Харр-пака, Хурр-апа, квадратных братьев Харрана и Пура, крепких [ещё не имеющих имён]. Не знала, что набегут Пещерные, ударят Прямых копьями, как было задумано ещё в Пещере. Совсем не знала [ржаво-рыжая тварь], что прямо здесь — под Зеркалом для Людей льда всё закончится.

Так [думая] лежал в траве.

Всем видом, даже тем, как оглядывался редко, показывал ржаво-рыжей [твари] — он не боится. Пусть даже действие съев, он не боится. [Знал] у Пещерных копья наточены, тяжёлые кремнёвые ножи на поясах. Чувствовал злобный взгляд из Зеркала. Другим взгляд не мог быть. Пусть смотрит. Если вернулась искать потерянный браслет [в траве], не отдаст. Самому такой нужен. Чтобы бренчал на руке. Женщины Пещерных бегают к Людям льда, а он [ржаво-рыжую] приведёт в Пещеру. Краем глаза [без интереса] наблюдал за происходящим, играл с тучными кузнечиками. Но чувствовал, чувствовал, опять чувствовал тяжёлый чужой взгляд. Помнил: никому не позволяй подходить близко: действие съев.

Он и не собирался.

О-а! Пусть. Ему в сухой траве хорошо.

[Ржаво-рыжей] в Пещере тоже будет хорошо.

Конечно, в Пещере под утро душно. В Пещере под утро пахнет отдышкой, кислым, тяжёлым, под утро там темно, кашляют, сопят, вскрикивают во сне, в дальнем зале воет неутомимый Зе: у-у-у-у-у-у-у-у-у-у. Не знает, что [тот, кого зовёт] играет с кузнечиками. Схватит жёлтого в ладонь, потом разжимает пальцы.

Изумлённый кузнечик важно отпрыгивает.

Не хочет пугаться. Делает вид, так нужно.

Солнечный свет. Трава.

Здесь Тора вышла из Зеркала.

Ахамахамахама, как такое можно?

Запахи, паутинки в воздухе. Тора [говорят] вышла из глубин каменного Зеркала. Не знали — как, но вышла. Боялись, что вслед за Торой выбегут из Зеркала Люди льда, выбегут, как оленные быки.

Но такого не случилось.

Колючая травинка щекотала щеку.

Кузнечик вдруг перестал ногой извлекать звуки.

Краем глаза [молодой У] видел влажное каменное Зеркало.

О-а! Смотрит сквозь влажный [наплывы воды] камень совсем особенная ржаво-рыжая тварь [когти наверно выпущены]. Нет, не тварь… женщина… у особенных тварей совсем другой запах… [Молодой У] играл с кузнечиком, краем глаза следил за отраженьями в Зеркале. Как Луна — лицо. Может, в темноте светится?

[Видел] как жадно раздуваются ноздри.

Закутана в тонкую выделанную кожу, в такой и в зной не сомлеешь.

[Чувствует] вкусное. [Знает] в день Пещерных никому нельзя находиться на Плоском камне, но она ведь и не на камне, она в Зеркале. Ржаво-рыжая, такие же прядки падают на лоб. Не видел рук [может, правда, с когтями], помнил, что у Людей льда тоже есть человеческие имена. [Помнил]: Аруш… Атлей… Ещё Хишлаб — очень страшное… Какие-то ещё имена. Ширши… Пура… Может, женские?.. Ржаво-рыжей [в Зеркале] любое подойдет.

А внизу — река, каменистый берег.

[Думала] глупый Пещерный играет с кузнечиками.

Пусть так и думает. Будто [беспечно] грелся под солнцем.

Нежные тени Розовых — высоко в небе. Внизу в отблесках солнца большая река [тоже с отблесками], в ней — Розовые, как рыбы в небе. Краем глаза [видел]: у ржаво-рыжей волосы — до самых плеч.

Когда выйдет, уведу в Пещеру.

Может, браслет вернёт [найденный в траве].

Пусть [Пура или Ширши, с ней Тора] обе бренчат браслетами.

Пусть воет в отдалённом зале неутомимый Зе [у-у-у-у-у-у-у-у-у-у], пусть сердитые женщины выпячивают губы, требуют от Пуры или Ширши [упорным трудом завоевать право остаться в сухой Пещере].

Зеркало рябило, как защитная хвойная перегородка.

Помнил бормотание Торы. Хима, так бормочет. Снег. Всегда снег.

Ахамахамахама. Люди льда живут в больших снегах, у них есть железное. У них нет Пещеры, нет тёплой, сухой, зато есть железное. В Пещере [помнил] Тора бормочет: хима. Когда-то дразнилась: у-у-у-у-у-у, молодой У испуганно оборачивался, а теперь [у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у] зовёт дикий Зе.

[Зачем] показывает крупные зубы?

[Зачем] губами шевелит, как Тора, только лицом шире?

Если думает: скоро действие съев, то [пока] вслух не произносит.

В лесу, на берегах реки, на пронзительных ветрах с дождём, в снегопадах, под грохочущими, как гром, каменными лавинами, даже в топких серых болотах Прямые помнят действие съев. Ржаво-рыжая не отводила голодных глаз, смотрела [на молодого У] из тёмной зеркальной смуты.

Сам не знал, зачем [произнёс]: хима.

Что знал, то и произнёс. Ахамахамахама.

А ржаво-рыжая посмотрела так, будто знает даже то, чего ещё просто никто не знает; так, будто знает, что этот [молодой У] скоро убьёт Луну, оставит изумлённых Людей льда в чёрной морозной тьме, зато обильно высветит все уголки Пещеры.

[Опять] показала зубы.

Встряхнула ржаво-рыжими волосами.

[Думала] у этого Пещерного не получится.

Показала локоть. Не может получиться такое хитрое у простого квадратного [молодого У]. Люди льда, робкие Тумосы, беспечные Розовые, даже далёкие-далёкие Мохнатые, даже тусклые медлительные великаны и жадные юркие карлики самого края все [знают]: не получится.

Шепнул: «Обмен?»

На Плоском камне такое все понимают.

Лицо у особенной дрогнуло — широкое, чистое, без тёмных пятен, какие остаются после частых отморожений, не бледное, не иссушенное ветрами, не побитое ранними прихотливыми морщинами [валуны превратило в песок]. Не понимал, как такая [особенная] живёт не в тёплой Пещере, под открытым небом, как ходит на охоту, мёрзнет, тонет в болотах, карабкается сквозь ломающийся мёрзлый тростник, царапает мужчин, приходящих не вовремя. Ну да, в Пещере бывает душно, в Пещере воздух застаивается, стонут Пещерные, кашляют, пахнет кислым, злым, взвизгивают женщины, стены сочатся холодом, зато нет никаких пронзительных ветров, никакой медведь не решается войти. Ну, постоит у входа, обиженно отвернётся. Не хочет, чтобы ему показали локоть. Спустится к реке [думая] подожду человека на берегу, сделаю вид, будто принял за большую утку, заломаю.

Лицо