Я видел снежного человека - Геннадий Мартович Прашкевич

извилистых переходах [молодой У] разложит нарезанные ленты светящейся лунной шкуры. При таком свете самый усталый Хмурый захочет умыться, а не найдёт воды — хотя бы помочится на ладони. Даже самый усталый Хмурый при таком нежном свете не станет таскать за волосы первую попавшую женщину.

[Молодой У] смотрел на руки Кулапа.

Ничего, что одна рука сохнет, а ноги — одна короче, другая длиннее.

И всё равно жаль. Пока имел одинаковые ровные ноги, всегда хотел подкараулить Луну, ударить копьём, принести в Пещеру. [Думал] принесу Луну, нежным светом подманим Людей льда, отнимем у них железное, несогласных зарежем. Пусть не по правилам. Это ничего. Правила придумывают сильные. Будет железное в руке [молодой У] поднимется на горбатое плечо горы. Всплывёт Луна, зальёт мир белым светом, ударит Луну в сердце, принесёт в Пещеру.

Прыгают тени, пляшет огонь костра, на стенах — хитрые кривые линии, сложные знаки, олешки пасутся. Искусство — от борьбы с темнотой. При нежном лунном свете светящейся шкуры хромой Кулап использует всё: тёртый зелёный камень, синюю глину в обожжённом горшке, кислую глину в другом горшке, чёрный древесный уголь — смело мешай со смолой, с жиром, а надо залить трещину в камне, вот тебе тонкая трубчатая кость — дуй. Смело дуй. Это не все умеют. А хромой умеет. Если бы не поломали ему сразу все ноги, принёс бы в Пещеру Луну, наломал бы хвостов с той звезды, что торчком стоит над самым краем. У хромого Кулапа жёсткие кисточки из усов убитых Тумосов, костные трубки [действие съев] чтобы дуть. На каменных стенах Пещеры — многие кривые линии, многие ощеренные хищные звери, многие отпечатки жадных человеческих рук. Воздух дрожит под ударами кожистых крыльев, когда летучие мыши срываются из своих тёмных галерей. Даже при факелах всё движется, а если развесить [лунную] шкуру, наломать [светящихся] хвостов…

Почему не ходим на самый край?

Хромой Кулап царапал стену, отворачивался.

Пещера огромная, зачем далеко ходить, если еда сама ходит.

А почему Тумосы, попав в Пещеру, моросят, как дождь, и тают бесследно?

Хромой Кулап смотрел на молодого У, потом показывал коротким кривым пальцем на засечки, углы, линии на серых стенах Пещеры: если сразу всё поймёшь, как потом жить будешь?

[Молодой У] не знал.

Но вопросы кружили голову.

Почему Луна сама не придёт в тёплую Пещеру? Почему зимой вода в реке никак не кончается? Почему Люди льда [называют себя Прямыми] не хотят отобрать у Пещерных тёплое сухое убежище, бродят под дождями, спят в ледяных снегах? Почему у Пещерных кремневые ножи, а железное у Прямых? Почему не бывает так, чтобы только у Пещерных было всё? Вот у шмеля есть крылья, а перьев нет. А у зелёной гусеницы нет клюва, зато ног много.

В Пещере темно.

В Пещере не хватает света.

Вот [думал] наломаю звёздных хвостов.

II

[…] белка, птица.

А там? За рыжим кустом?

[Молодой У] ничего не упускал из виду.

Друзья [чувствовал]. Нет опасности. И за рыжим кустом, и за кривым пнём, и в рытвине, что заполнена застоявшейся зелёной водой, и в жёлтых пятнах накаменных лишайников, высохших за лето на солнце. Белка, птица, другие птицы — друзья. А змеи? А рыбы? Эти нет. Они совсем нет. Другом рыбы считает себя безумный Зе, потому наверно и зовёт из глубин Пещеры: у-у-у-у-у-у-у-у-у-у.

Затылок трогало холодком.

Змеи… рыбы… Розовые… Тумосы…

Трава на каменных склонах, сбегающих к реке, ещё зелёная, ещё отдаёт тепло, и теплом несёт от голых каменных стен, открытых солнцу. Всем затылком чувствовал чужой взгляд.

Человек смотрит.

От хромого Кулапа слышал о людях с когтями.

[Знал] чем дальше от Пещеры, тем меньше друзей. [Могут] красиво выгибать спину, издавать мирные звуки, но зубы у каждого велики, за каждым движением — действие съев.

За мысом открылся плоский берег.

Камни, песок, рыжая пересохшая трава.

И опять песок, листва под цветными кустиками.

Ночью звёзды узкой полосой текут над Большой щелью. А под звёздами, в каменных берегах, узко течёт светящаяся река. Среди звёзд нет хвостатой, потому и в реке не отражается. Хромой Кулап говорил: [хвостатую] сразу узнаешь. Но [это] не сейчас, это далеко, за Плоским камнем — на самом краю. Там весь мир плоский, как убитые песчаные отмели, там хвост [хвостатой] звезды торчком стоит над медленными течениями.

Потом хромой Кулап видел хвостатую в Зеркале.

И Тора вышла из Зеркала.

Всю зиму её не было.

Пещерные перешёптывались: действие съев, нет больше Торы, убежала не в ту сторону, но вдруг — Тора вышла из Зеркала. К Людям льда сбежала сама, и вернулась сама. Целую зиму провела среди чужих. А что делала? Молчит. Может, дети были? Молчит. Помнила тёплую Пещеру? Молчит. В тёплой Пещере можно весело визжать, драться, играть у огня в до-до, а у Прямых? И на это ничего не отвечает. В сухой тёплой Пещере бывает так темно, что рук не видно; Хмурые сердито кашляют, перешёптываются, а у Прямых? У них высокие шалаши, живут под луной и солнцем, потому щурятся, а кожа обожжена. Женщинам Пещерных нравится такой цвет. Плюются, показывают локоть Людям льда, а самим — нравится. Он [молодой У] вернётся с подарками, взойдёт на горбатое плечо горы, насадит Луну на кончик копья, тучную, светлую принесёт, светящуюся шкуру расстелет на камнях. Всю Пещеру до самых потаённых гротов затопит нежнейший свет. Ни жара, ни искр, ни горячих углей, ничто не сохнет, не коробится, не душит окружающих тяжёлыми испарениями, только свет нежный. Откроется, наконец, то, что известно только наощупь. Песок пусть течёт со стен, но теперь — при свете. Вкусные мозговые кости пусть обсасывают Хмурые, квашеная трава идёт по кругу, теперь — при свете.

[Мучился] зачем Тора убегала к Людям льда?

Ну, называют себя Прямыми, что с того? Летом и зимой в пути, никакого отдыха — бредут по гнилым гиблым болотам, пересекают снежные пустоши, ловят зверей в опасном лесу, как живут, непонятно.

Пещерные так не любят.

Пещерные спят под кровлей.

Пещерные на пустошах ловят пузатых кабанчиков, дерутся с медведем, пожелавшим уснуть в Пещере. Расправляют широкие плечи, медведь отступает. Всегда под ногами обглаженные кости [и медвежьи], стена покрыта смутными знаками — каждый выбит резцом, при лунном свете не отведёшь глаз. А Тора что видела у Прямых? Почему никого не родила? Зачем убегала, если сама вернулась? Пещера бесконечна, в ней тепло, в ней сухо, в ней не заблудишься. Бренчи зелёным браслетом.

[У Прямых] с кем