Золотая петля Кызыргана - Алексей Дмитриевич Козловский

– Что, у писателей тоже разборки случаются? – зевнул Старцев.

– Ты сначала дослушай до конца, а потом наезжай. После литературной разборки наших рукописей давал рекомендации в Союз писателей сам Борис Укачин.

– Не знаю такого, даже не слышал.

– Ну ты и темнота, а ещё собкор газеты.

– Почему темнота, вот если бы там Евтушенко или Вознесенский присутствовали на ваших шабашах…

– А до этого Николай Рубцов на Алтае бывал: «Шумит Катунь, шумит…» – восхищался их природой.

– Восхищался и довосхищался, что жёнушка пьяного подушкой придушила.

– Нас тоже могут в этом сарае как мешки с мукой подвесить, вон на той балке и «ни дна, ни покрышки…», как говорил Твардовский.

– Александр Трифонович это говорил совсем по другому поводу, а вообще-то, алтайцы лучше нашего живут в своей писательской организации.

– Чем они так лучше зажили?

– А как же, региональный сход нескольких писательских организаций организовали, а под конец совещания такой банкет на берегу Катуни закатили. Сам Айдаров, глава их писателей, всем заправлял. Ох и гульнули мы.

– По тебе, Ветла, и не скажешь, что ты – гулеван.

– Ну гулеван, не гулеван, а «обед силен был», как говорилось в древнерусской летописи.

Старцев расхохотался: «Ты уже и туда попал, как в кинофильме об Иване Грозном, который меняет свои профессии».

Ветлицкий вздохнул, понимая, что старший товарищ по обыкновению прикалывается, а Герман ещё немного посетовал, на невозможность лицезреть свою «ласточку» и, кажется, утихомирился.

Становилось зябко, и, как ни походили на постельные принадлежности рабочие робы, выбирать не приходилось, нужно было устраиваться на ночлег.

– «Скажи-ка, дядя…» – почему нас до сих пор не обыскали, а, Герман?

– Хоть ты, отрок, с перепугу Лермонтова вспомнил, но я им уже все свои документы предъявлял, так сказать, в наличии, мол, журналист и всё прочее.

– А у меня диплом об окончании филфака и даже корочки члена Союза дома оставлены…

– Ишь ты какой, весь законспирированный, прямо как Штирлиц.

– Штирлиц, не Штирлиц, а давай сговоримся о единой, правдоподобной версии нашего визита на сию «лесопилку».

– Я же сказал, что по кедровые орехи отправились, а заодно могу и отразить жизнь их трудового народа, если они нам по пути попались.

– По кедровые орехи, а хоть один мешок у тебя есть, под эти самые орехи? То-то и оно, что экипировка у нас заготовительская слабовата, а значит, и подложка нашей теории.

– Да нет, я ихнему бригадиру в уши надул, что хотелось о тяжёлом труде старательского народа поведать и что книгу, мол, собираюсь писать, а вот ты свои писательские корочки зря не взял, получилось бы, что оба писатели… Два писателя.

– Ильф и Петров – не смеши меня, Гера.

Старцев быстро захрапел на артельных спецовках, а Ветлицкий никак не мог заснуть. Вспомнился случай из его давней студенческой молодости, когда ни о каком золоте, да по большому случаю и о стихах, не очень-то думалось. Вспомнилась его первая, неудавшаяся любовь, может, из-за неё-то в жизни Андрея всё и пошло нараскосяк.

Тогда они встретились в магазине случайно. «Светка!» – хотел окликнуть женщину в черном и замялся, боясь ошибиться. Та повернулась к нему сама: «Здравствуй…» – И Андрея смутили тени под некогда прекрасными, завораживающими глазами, скорбные морщинки у губ и опять же вуаль косыночкой. Заметив растерянный взгляд, она вдруг сморщила носик, но не заплакала, только прядку волос со лба откинула знакомым движением головы. Людей в торговом зале с утра немного, вокруг строгая чистота, витрины заставлены разнообразной снедью, правда, цены безбожные, а у Светки в руках авоська – доверху, в пору день рождения отмечать. «Ты чего?» – удивился Ветлицкий и кивнул на сумку, впрочем, кажется, лишь кивнул. Его знакомая тяжело вздохнула: «Вадим умер. – И через паузу: – Нынче год». – Слова о смерти дошли не сразу, это если бы кто другой, а то крепкий, веселый, самый удачливый из парней факультета – Вадим, вот и Светка ему досталась по справедливости, тоже красавица. После института в город распределились, хотя связей особых не было. Когда остальные отправились комаров кормить, они уже работали под надежной крышей, дальше – у каждого свои болячки, а Светка с Вадимом новоселье праздновали, сразу в приличном доме. – Вспомнилось, – если случались командировки, к сокурсникам не заходил, но встретил однажды главу везучего семейства на автобусной остановке, и тот стал усиленно зазывать в гости, объясняя, какая у них квартира, двое мальчишек… «Близнецы?» – «Нет, погодки, но совершенно очаровательные, тебе понравятся. Приходи, только вечером, когда все в сборе». – «Понятно, зайду!» – и не зашел, наверное, не смог побороть в себе ревность. Он на Светку раньше дыхнуть боялся, планы строил – предложить ей руку и сердце. Господи, сколько лет прошло, только Светка осталась Светкой, а Вадим… язык не поворачивается спросить, как же так, молодой, красивый? Вроде красивые умирать не должны, и женщина, словно почувствовав недоумение, уточнила: «Вадим в экспедиции подрабатывал прошлым летом. Сорвался, упал. Они его потеряли в провале…» – И заплакала. Ветлицкий припомнил, что тогда он окончательно растерялся, протянул руку к авоське: «Давай, помогу». – «Потеряли, – продолжала плакать и рассказывать Светка, – привезли домой только вещи. Как хочешь, так и ищи. Я к Бабичу ходила. Помнишь, начальник здешнего МЧС, он у нас на курс выше учился, Паша – прагматик?» – Андрей не помнил никакого Пашу, но на всякий случай кивнул и стал медленно продвигаться к выходу с продуктовой авоськой, а Светка стояла, и пришлось другою рукой ее за руку тащить – так и вышли, как школьники, сцепив пальцы.

«Бабич помог, поднял вертолетчиков, только время не ждет…» – Светка наконец перестала плакать. «Спасибо, – сказала она, потянув сумку к себе, – мне здесь близко». – И шагнула к бордюру, намереваясь перейти улицу. Вдруг он вспомнил, что даже не попрощался, не сказал своей давней знакомой ничего успокаивающего. Поднял голову и увидел Светку, она стояла неподалеку, на островке безопасности, а вокруг, огибая ее, мчались автомобили. Недолго думая, Андрей перепрыгнул ажурное ограждение и, отмахиваясь от легковушек, точно от мух, оказался рядом. Там подхватил авоську, он и женщину взял бы на руки, как когда-то на фольклорной практике при переправе через горный ручей. Девчонки из их отряда разувались нарочито медленно, кому хочется лезть в жидкое стекло ледяной воды, а он… в ботинках, словно боясь, чтоб не опередили, поднял необычную ношу и устремился на другую сторону. После студентки посмеивались, когда он, воду из обутки своей сливая, подрыгивал поочередно ногами в бело-красных носках, он и сейчас