Золотая петля Кызыргана - Алексей Дмитриевич Козловский

Сейбе все дамбы прорвало и сколько старателей потоком унесло, некоторых до сей поры не нашли. – Начальник безопасности поморщился. – Кстати, их верхушка до сих пор под следствием.

– Моли Бога, Сергеевич, чтобы у нас так же не грохнуло.

– У нас вряд ли, там же каскад из плотин на одной речке был, а когда дожди зарядили, то верхняя плотина не выдержала, а за ней и остальные сыграли.

– Полагаешь, что мне это не известно? Да если бы эти охломоны общежития вахтовиков у самого уреза воды не поставили… Видите ли работягам после смены далеко ходить, и рвануло-то среди ночи. Давай с прессой что-то решать, а мы с Виктором Васильевичем обмозгуем, как подстраховаться. – И, видя, что Ждан Сергеевич стал проявлять признаки нетерпения, прикрикнул: – И всё-таки наших, простых работяг, жалеть надо! Права на жизнь пока никто не отменял, уяснили?

Все стали расходиться. Последним покидал кабинет заместитель Сапрыкина, Виктор Васильевич, но махнул рукой и ушёл, потому что опять вернулся начальник безопасности и ещё долго о чём-то беседовал с шефом.

3

Младший сын Старцевых вовремя не вернулся из школы. Супруги подождали до вечера, но, почуяв неладное, Герман засобирался в полицию. Там его успокоили, что пока не видят криминала, мальчишка вполне мог заиграться с товарищами допоздна где-нибудь во дворах. Жена чуть ли не с кулаками набросилась на вернувшегося из полиции мужа и сама, чуть не плача, выскочила на улицу. Оббегав едва ли не три квартала и добрую дюжину квартир одноклассников сына, с изнеможением плюхнулась на скамейку у своего подъезда.

Уже крепко смеркалось, и уличный фонарь тускло освещал детскую площадку, поэтому, когда к Старчихе подошёл какой-то шкет, даже не успела испугаться, а тот бросил на землю окурок и, сплюнув чуть ли не под ноги, спросил: «Ты, случайно, тётка, не пацана своего ищешь?»

– Сын из школы не пришёл.

– Из школы, говоришь, а ты в школе-то была? Вот видишь, сходи в школу да пошманай хорошенько и ещё скажи своему грамотею, чтобы с поисками крайних в нашей конторе заканчивал. У него своя работа, у нас – своя. Усекла?

Жена журналиста только рот раскрыла, а приблатнённого советчика уже и след простыл. Вышедшему во двор мужу сбивчиво объяснила, что был человек из фирмы, на которую он тень наводил, и посоветовал, во-первых, поискать сына в школьных подсобках, а во-вторых, чтобы ты со своими журналистскими расследованиями повременил.

– У Старцева отлегло от души, и он спросил жену: «Что, так изысканно и выразился?»

– А тебе одному, что ли, положено так выражаться? – И пока возбуждённые супруги добирались до школы, благо она была неподалёку, через стадион от их дома, жена Старцева поведала мужу о «просьбе» парня.

– Эх, надо было сцапать этого «доброхота», хотя нет, ещё сунет нож под ребро, овчинка выделки не стоит.

«Потеря» действительно нашлась в школьной пристройке, у кучи дворового инвентаря, связанной и с кляпом во рту.

– Тут кто-то из своих орудовал и без здешних охранников явно не обошлось, – возмутился Старцев. – Ничего, я их раскручу.

– Тебе чего, неясно? Ты же всё пишешь и пишешь, вот и дописался, – ворчала жена, ведя за руку сына. – Понятно же, как до Гришкиной фирмы дело дошло, так и пошло-поехало. Сапрыкин, он с малых лет пакостным был, не понятно, как в комсомол пролез. У нас в училище, когда билеты меняли, самолично каждого допрашивал: «Сколько орденов у комсомола?» – Ему-то какая разница, сколько партия орденов на знамёна комсомолу повесила?

– Здесь ты неправа, ордена все заслужены были: за революцию, за Отечественную войну, а ещё за целину, кажется…

– Пять орденов было, – уточнил сынишка.

– Тебе-то откуда известно? – огрызнулся папаша.

– У нас ветеран в классе был, объяснял по порядку.

– Ишь ты, а я думал, вы совсем на своих телефонах «гикнулись».

– Они ещё и про полицию предупреждали, у меня совсем из головы вылетело, – спохватилась жена собкора.

– Понимаю, без полиции обойдёмся, хватит и того, что я с директором школы по душам побеседую.

Старцев всё-таки решил не бросать дела на самотёк и заявился в школу, весьма настроенный на ругачку.

Директриса, дама весьма внушительных размеров, только руками разводила, оправдываясь:

– В наше время бывает и похуже, мне завуч уже докладывала. Ваш сыночек сам виноват, слишком доверяет первому встречному и поперечному.

– Доверчивость – по-вашему, недостаток? – Герман понимал, что директриса здесь мало в чём виновата, а больше он, Старцев, высунулся со своею статьёй, но это не значит, что нужно детей всей пишущей братии под арест в сараи сажать.

– В вашем случае – недостаток. Ему мальчишки сказали, иди, мол, там тебя кто-то ждёт. Вот и вышел казус.

– Да, казус, а лично у вас никто с фирмой Григория Сапрыкина не связан?

– Лично у меня – нет! – Директриса стала выказывать нетерпение, пристукивая карандашиком по столу, и Герман понял, аудиенция закончена. Дома он не стал рассказывать о результате посещения школы, а с Магдой в редакции поделился:

– Чуть голову сыну не открутили наши фигуранты.

Та же не выказала никакого удивления:

– Издержки профессии. Ты, старче, продолжай копать эту тему, народ тебя не забудет.

– Веночков на могилу натащит или оркестр закажут, – скривился журналист.

– Зачем же так мрачно? – ответила Магдалена Георгиевна. – Я тебе про свою сестру двоюродную расскажу, у неё конфликт на работе вышел с одной крученой дамочкой, та и пообещала, мол, смотри не зарывайся, а вскоре дочь из школы не пришла. Ясное дело, заигралась с подружками, а сестра сразу не в милицию, а к каким-то уголовным авторитетам сунулась. У неё первый муж уголовником был и, значит, девчонка от него.

– То девчонка от уголовного авторитета, а то я, – Старцев безо всякого пиетета посмотрел на свою начальницу.

– Ты дослушай сначала. – Магдалена недовольно пристукнула по столешнице рукой. – Ту тоже предупреждали и соседи, и на работе, что в милицию надо, тогда ещё полицейских не было, а сестра закусила удила и пошла по корешам супруга. Тех гордость заела, знаешь это: «Наших бьют!» – И началась чуть ли не Варфоломеевская ночь…

– Дочку-то вернули?

– Да дочку вернули, только до сих пор по больницам таскается, психику нарушили… Так что главное – не тушуйся и держи хвост пистолетом, Старцев.

4

Держать хвост пистолетом у Германа получалось плохо, хотя он задумал издать брошюру о неприглядных делах на золотых приисках, а посему вскоре наведался опять к Григорию Семёновичу. На удивление, к директору «Золотого пояса» его пропустили сразу.

Гриша долго изъяснялся о трудностях в своей работе, о препонах для бизнесменов, и вообще хоть головой в омут. Старцев ничуть не