Пекин. Полная история города - Чжаньгун Сюй

Конфуцианский принцип «фу фу – цзы цзы» («отец да будет отцом – сын да будет сыном»), не предполагал делегирования полномочий, и единственным вариантом изменения установленного порядка были мятежи. Политика расселения горожан, предусматривавшая раздельное проживание образованных и малообразованных людей, также не способствовала объединению. «Лягушка живет в камышах, а рыба – в воде»[165].

Лишь в одной сфере китайский город выступал в роли «плавильного котла», в котором множество разного сплавлялось в единое – в сфере культуры, ведь невозможно жить по соседству и не перенять от соседа каких-то привычек, обычаев или выражений. Тем, кто хочет понять, что именно «выплавлялось» в городах, можно порекомендовать самый скандальный роман в истории китайской литературы «Цветы сливы в золотой вазе»[166]. Смешение культур, представленное в этом произведении, можно сравнить с описанием угощения, которое служанка Чуньмэй, одна из главных героинь романа, предлагает старухе Пань, матери своей хозяйки: «На кан[167] было выставлено вино, дополненное множеством яств. Тут и жареная утка, и сочный окорок, и копченый гусь, соленая рыба соседствовала с маринованной, а рядом стояли другие дары моря, между которыми находились разнообразные приправы, и о медовом печенье тоже не забыли…».

Поэтический дар ценится китайцами очень высоко, ведь способность красиво и грамотно выражать свои мысли является одним из главных признаков культурного человека, а уж умение сочинять изящные стихи – поистине магический талант. Но подчас совершенно невинные на первый взгляд строки могли обеспечить поэту встречу с палачом. В 1374 году по велению императора Тай-цзу был разрублен на восемь частей известный поэт Гао Ци, обвиненный в причастности к заговору против императора. Но, как принято считать, на самом деле причиной казни поэта стало следующее стихотворение:

«Дворцовые девы, ведя хмельных,

на мшистые всходят ступени.

Над Западным садом сияет луна,

пирушка, снуют служанки.

Собачка спряталась среди цветов

и лает на чьи-то тени —

Глубокой ночью в Запретном дворце

кто может быть посторонний?». [168]

Вроде бы ничего крамольного в этих строках нет, но разве можно было в подобном «свойском» тоне писать об императорской резиденции? Гао Ци казнили не в Пекине, а в Нанкине, но его печальная история служит яркой иллюстрацией к обычаям минской эпохи (и, надо признать, не только минской).

Единственным монументальным строением китайских городов были оборонительные стены, на сооружение которых не жалели ни средств, ни сил. Городские здания не отличались монументальностью и, в основной массе, были одноэтажными. Над ровными рядами соломенных и черепичных крыш кое-где возвышались пагоды и храмы, но подчас храмы могли намеренно устраиваться скромными в подражание первым правителям династии Чжоу, поклонявшимся предкам в храме, крытом соломенной крышей. Внутреннее убранство домов богатых людей могло отличаться роскошью, но снаружи их дома выглядели весьма просто и не отличались разнообразием форм, поскольку строились по единому канону – самовыражаться при строительстве дома (как это делалось в Европе) было несообразно, да и вообще, к своим домам китайцы относились и продолжают относиться сугубо утилитарно. Крыша не протекает? Стены стоят прочно и держат тепло? Вот и славно, чего же еще желать?

«Соломой крыт опрятный дом,

сад небольшой цветет,

Весь дворик чисто подметен,

Ухожен огород…»[169]

Впрочем, самовыразиться можно было в сочетании цветов черепицы и стен, а также в декоративных элементах, в частности – установить на коньке и карнизах крыши красивые фигуры мифических существ или божеств. Но при этом следовало помнить о гармонии и изяществе, чтобы не прослыть в округе вульгарным человеком, для которого вычурность ценнее истинной красоты.

ИСКУССТВО ПРАВИЛЬНОЙ ЖИЗНИ

Искусство правильной жизни – понятие весьма спорное и во многом условное, ведь у каждого человека имеется свое понимание правильности жизни. Но когда человек не может самостоятельно найти ответ на какой-нибудь важный вопрос, ему рекомендуют обратиться за советом к мудрецам древности, которые за много веков до нас искали ответы на вопросы, продолжающие волновать людей по сей день. Искали – и нашли, во всяком случае, так принято считать. К счастью, великие мудрецы, начиная с Конфуция и заканчивая Ван Янмином[170],дали людям подробные наставления, касающиеся образа жизни.

Начнем с того, что в силу различных обстоятельств китайцы сплошь и рядом нарушали одно из главнейших конфуцианских предписаний, согласно которому представителям нескольких поколений одной семьи следовало проживать под одной крышей. Но идеалы идеалами, а на деле дети часто жили отдельно от родителей, да и детей в семьях было не так уж и много, в среднем трое или четверо. Конфуций и его последователи приветствовали многодетность как гарантию обеспеченной старости, но при заведении детей приходится принимать во внимание не только советы мудрецов, но и свои возможности заводить столько, сколько можно прокормить. Крайне важным было наличие хотя бы одного сына, поскольку только мужчины могли совершать ритуалы поминовения предков и делать им подношения. Впрочем, при отсутствии сыновей или детей вообще можно было усыновить родственного по крови мальчика, например, племянника, чтобы, хоть и опосредованно, но сохранялась кровная связь. Иногда муж мог принять родовое имя жены, если у жены не было братьев, а о предках мужа было кому заботиться. Кстати говоря, если совершение ритуалов поминовения предков было обязанностью мужчин, то ежедневная забота о домашнем алтаре возлагалась на женщин, которые содержали алтарь в чистоте, выставляли на него ежедневные подношения (например, немного вареного риса и чашку чая), а также зажигали благовония. Старшему мужчине в семье полагалось каждый вечер рассказывать предкам о том, что сделали сегодня их потомки. При желании можно было попросить советы по разным вопросам. Предки являлись с ответом во сне или же посылали какой-то знак.

Чжан Шэнвэнь. Учение Будды. 1176

Забота о предках – главный долг. Отдав предкам должное, можно было заняться своими делами. Домашний алтарь служил не только местом поклонения предкам, но и исполнял роль семейного «центра притяжения» – члены семьи собирались в главной комнате, где стоял алтарь, для того чтобы пообщаться друг с другом. Каждый член семьи принимал пищу в своей комнате; совместные трапезы могли устраиваться лишь в том случае, когда вся семья занимала одно помещение (бедняки так и жили).

Обед небогатого человека состоял из плошки риса или, скажем, проса, к которому прилагались маринованные овощи. Курицу и свинину простые люди ели редко, в основном по праздникам. По мере роста благосостояния увеличивалось количество блюд на обеденном столе – обилие