Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

На следующий день Ханка с подругами были определены в команду «Картофелечистка» [Schelkueche]. Эта команда, встающая раньше других, не участвовала в перекличке. Картофельный склад и кухня были окружены проволочным забором, и нужно было пройти через ворота, охраняемые обладателем черного треугольника. Одна из девушек прошептала Ханке: «Капо на кухне разрешают нам выпить стакан воды, а то и два в течение дня». Еврейки не получают ничего, ни капли. Если ты умная, сможешь спрятать в одежду несколько картофелин.

Женщины сидят перед пирамидой из полусгнивших клубней и ведром, которое нужно заполнить. Через два часа руки немеют. В лагере находятся тысячи заключенных, и им нужен картофель. Ханка объясняет: «В этом блоке с гниющими овощами воздух был непригоден для дыхания, и мы задыхались. Каждая из нас должна была наполнить картофелем десять больших ведер, затем вынести отходы на улицу и высыпать их в тележку». Ослабевшие женщины спотыкаются, когда несут огромные горшки с кожурой. Тех, кто падает, оскорбляют. Все пытаются украсть картошку, но капо следят за ними. Если их ловит Aufseherin, на девушек составляется Meldung, рапорт, за который полагаются десять ударов дубинкой.

В сумерках женщины наконец покидают склад. Ханка Шиллер обнаруживает толпу мучимых жаждой женщин, притаившихся за забором. Польки смогли утолить жажду, но им не разрешают вынести ни одного стакана воды. Они минуют эту толпу и идут быстрее, опустив глаза, преследуемые скелетами с кровоточащими губами, всхлипывающими «Wasser, Wasser, Wasser».

Вода любой ценой

Чтобы воспретить ночные блуждания узниц, эсэсовцы назначали женщин-охранниц. В их обязанности входило хлестать всех тех, кто хотел выйти из блока, чтобы испражниться у стены, и тех, кто имел смелость набрать воды из корыта. Началась торговля: миска воды за кусок хлеба. Однако ночь длинна. И все очень устали. Как только охранницы засыпают, «тени» поднимаются на ноги, спрыгивают с нар и идут к воротам: девушки готовы на все, лишь бы добежать до воды, несмотря на то, что в них стреляют часовые, стоящие на сторожевых башнях, которым каждую ночь удается подстрелить несколько человек.

Ливия Меллер (4559), 16-летняя уроженка Вранова-над-Топлёу, блондинка со светлыми глазами, тонкая, как тростинка, была арестована вместе со старшей сестрой Циби (4560). Ливия каждую ночь бросает вызов смерти ради чашки воды. Стараясь держаться у стены, она идет к сточной канаве, которую называет «бассейном». Притаившись в темноте, Ливия ждет, пока капо, зеленый треугольник, вооруженная дубинкой, не уснет. Затем, быстрая, как ласка, она бежит, а за ней следуют другие. Каждый вечер Ливия приносит миску с драгоценной жидкостью, называемой на лагерном жаргоне «умывальник». Эту миску с водой продают узницам, дрожащим от жажды, за кусок хлеба. Лица этих женщин так распухли от отеков, что глаз почти не видно.

В лагере появились два новых вида больных: девушки, превратившиеся в скелеты из-за голода – «мусульманки», и распухшие от жажды, которые больше не могут дышать.

Однажды вечером Ливия Меллер обнаруживает, что кто-то украл ее одеяло. «Того, кто потерял одеяло, избивают! Того, кто потерял миску, избивают! Тех, кто испачкался, наказывают!» – говорит Аранка Фельдбранд (1190), которая пытается выжить в лагере вместе с двумя сестрами.

Ливия и Циби Меллер больше не в состоянии терпеть побои! Они решают пойти и вместе умереть на электрическом ограждении. Девушек спасает словачка Бланка Прессбургер, которая обнимает их: «Погодите убивать себя, девочки, дождитесь меня. Я скоро». Бланка появляется с двумя одеялами. Ливия будет мучиться вопросом: кто из женщин из-за нее и из-за Циби остался без одеял? Но чтобы выжить, нужно заглушить угрызения совести, подавить их глубоко внутри себя.

Sonderaktionnen доктора Кремера

Палящий зной, обрушившийся на регион, продлится до середины сентября. Подтверждение этому можно найти в дневнике врача и преподавателя анатомии, 59-летнего Unterscharführer СС Иоганна Пауля Кремера, уроженца Штельберга.

Кремер вступил в СС в 1934 году. 29 августа 1942-го он получил приказ отправиться в Освенцим, чтобы заменить заболевшего доктора Китта, и спустя два дня прибыл к месту назначения. Обустраиваясь на новом месте, он получил приглашение в гостиничный номер от главного врача лагеря. Тот сообщил Кремеру, что в лагере объявлен карантин из-за тифа и малярии, и напомнил, что все относящееся к Освенциму следует держать в абсолютной тайне. Иоганн Кремер кивает в знак согласия, но решает продолжать вести свой дневник в уверенности, что никто и никогда в него не заглянет. Он просто зашифрует некоторые слова, и все.

Во время ареста Кремера англичанами в августе 1945 года его дневник был изъят и использован в качестве доказательства на проходивших тогда судебных процессах. Кремер, исследовавший разрушительные последствия недоедания, присвоил номера всем узникам, за которыми наблюдал, и даже записал лагерный номер еврея, чью селезенку и печень изъял, как только тот испустил дух.

На следующий день, 1 сентября, Кремер записал: «Температура, как в тропиках, – тридцать восемь градусов в тени, пыль и бесчисленные мухи! Вода заражена, но мы пьем воду (Mattoni[147]), которую раздают бесплатно».

2 сентября в 3 часа ночи Кремер стал свидетелем Sonderaktion – отравления газом пассажиров, отобранных на пандусе. Он записал: «По сравнению с этим дантовский “Ад” кажется мне почти комедией. Недаром Освенцим называют лагерем уничтожения! 5-го числа «<…> еще одна Sonderaktion в FKL [Frauen Konzentrationlager – женский концлагерь], на этот раз “мусульманок”. Ужас из ужасов! Haupsturmführer Тило прав, когда говорит, что мы здесь находимся в anus Mundi[148]».

Две выжившие, Берта Фальк и Маргита Швальбова, рассказывают, как проходили эти операции. До этого момента в женском лагере селекции проходили относительно спокойно. В тот день отряд эсэсовцев и врачей направился в больничный корпус. За ними ехали грузовики.

По прибытии в лагерь Берта Фальк благодаря Тамаре Иссерлис получила место помощницы медсестры. На Краковском процессе она свидетельствовала: «В больнице находилось шестьсот женщин, большинство из которых умирали. Нам приказали отобрать пятьдесят пациенток и вывести их из больницы. Медсестры отказались, и через час всем нам приказали явиться на перекличку. Мы насторожились, потому что это было необычно для больницы»[149].

Медсестры отказались производить отбор пациенток, но они не могут освободить их от переклички, которая входит в лагерную рутину. Поэтому все, кто посильнее, поддерживая слабых, пошатываясь, встают со своих коек.

Берта продолжает объяснять, что медсестры должны были выстраивать больных в шеренги по десять человек перед блоком, но они позаботились о том, чтобы спрятать выздоравливающих. «Все это было напрасно, потому что Аумайер в сопровождении свиты эсэсовцев, мужчин и женщин, осмотрел наш блок, чтобы узнать реальное число пациентов. Тех, кто спрятался, погрузили