Автостоп по краю лета - Алексей Крайнов

* * *

На третий день я был готов к исповеди и причастию – мне хотелось совершить эти таинства в Оптиной пустыни, так что я держал пост и выполнял все молитвенные правила, это не считая ежедневных утренних и вечерних служб и рабочего графика.

Я бы сказал, никогда в жизни я не был так готов к этим таинствам, как в ту пору!

И вот, наверное, чтобы заданный уровень требований, который я и так еле выносил на своём хилом горбу, поднялся ещё выше, исповедовавший меня священник сообщил, что он… не допускает меня к причастию! Причина: живу вне брака, притом что у меня бывают девушки. Пока не женюсь – к причастию не ходить.

Я был потрясён, расстроен, но ещё больше удивлён! Если я, обычный человек, живу здесь, работаю, хожу на службы – и причастия недостоин, то кто вообще все эти люди вокруг? Готовые святые?

Что для одних не просто, но понятно и в целом выполнимо, – для других невероятно, невозможно и непостижимо. В монастыре я чётко понял, что принадлежу к группе номер два.

* * *

К окончанию утренней службы я заметил какое-то необычное движение.

Люди в центре храма стали расходиться, и в просвет стало видно, как в пучке солнечных лучей, пробивающихся сквозь окна и курящийся дымок ладана, два монаха ведут под руки невысокого сухого человечка со слабенькой улыбкой, в чёрном одеянии с серебристыми росписями и остроконечным капюшоном.

Это был оптинский старец Иона – таким было его имя в великой схиме, где берут на себя максимальные обеты. Такую схиму принимают на финальных этапах просветления, а часто и жизни.

Старца усадили по центру средней части храма – на резное деревянное кресло, обращённое к алтарю, и к нему тотчас выстроилась очередь из паломников. Вот он, момент, когда можно задать старцу вопрос – важный для каждого, такой, который не задашь в другом месте! Для кого-то, возможно, вопрос жизни и смерти…

Когда подошла моя очередь, я, склонясь перед старцем, спросил:

– Должен ли я становиться монахом? Или лучше мне жить мирской жизнью?

Старец посмотрел на меня с той же невероятной для уст схимника лёгкой улыбкой и очень тихо ответил:

– Просто делай всё всегда с именем Бога, этого достаточно.

* * *

После этой утренней службы и проведённых в Оптиной трёх дней я выехал дальше – возвращаясь на свой основной маршрут, в Киев.

Если те самые сорок километров до Оптиной пустыни я одолевал почти целый день, с боем, то обратно я вылетел пробкой: выйдя на дорогу, я через пять минут уже трясся в «уазике», который меньше чем через час довёз меня до трассы.

Если мне нужны были ещё какие-то знаки, то этот был последним.

Глава 38

Говорят, через чёрные дыры можно перемещаться во времени и пространстве – в межгалактическом масштабе.

Моя автостопная дорога показалась мне таким особым транспортом, связывающим меня с различными людьми, событиями, местами, ограниченными вроде бы одной планетой, но фактически отдалёнными друг от друга на бесконечность.

Люди живут в своих мирах, не зная о существовании других таких же неподалёку, и их траектории, скорее всего, никогда не пересекутся. Но мне они открываются один за другим, нанизываясь на эту тонкую межгалактическую нить и становясь частью связывающего всех автостопного метамира.

Здесь, пока я продвигаюсь дальше к Киеву, я отвлекусь, чтобы рассказать чуть больше про этот космический транспорт, обеспечивающий перемещения автостопщика.

* * *

Моя статистика: в восьмидесяти процентах случаев на борт меня принимали грузовики и фуры.

Водители грузовиков поголовно были добрыми мужиками-работягами. Они делали свою работу и желали взять попутчика, чтобы разнообразить время общением и заодно не заснуть за рулём на дороге. Путешественнику, двигающемуся к своей цели, в свою очередь нетрудно поддержать беседу, поблагодарив таким способом подбросившего водителя.

Классический симбиоз двух сторон, где каждая получает от взаимодействия то, что ей нужно, и все остаются довольны.

В пути кто-то рассказывал про свою жизнь, кто-то интересовался моим путешествием, часто просили спеть, раз уж у меня гитара, – и я никогда не отказывал! Правда, мой репертуар не всегда совпадал со вкусами слушателей, но пара общих, связывающих песен всегда находилась. Чего точно не стоило делать, когда тебя подвозят, так это быть молчаливой букой, которая залезла в кабину с тем, чтобы проехаться подальше на чужой машине – ещё и бесплатно.

Часто бывало, что на обеденный перерыв в вагончик-кафе на обочине я выходил с водителями, мы ели там суп, сосиски с гарниром или беляши. Если покупать еду мне не позволяли финансы, я пользовался припасами из рюкзака; с принесённой посетителями едой в таких кафешках проблем обычно не возникало. После обеда мы возвращались к машине и продолжали путь.

Легенды о братстве дальнобойщиков и их взаимовыручке подтверждались на моих глазах не раз: в фурах TIR повсеместно использовались рации, и их водители держались в дороге колоннами из нескольких машин – их могло быть и три, и пять, и десять. Они всё делали сообща, включая остановки, обеды и ночёвки. Серьёзность этих сообществ выражалась как в габаритах каждой машины, так и в количестве человек, готовых с монтировкой прийти на помощь по зову товарища.

Наказание хамов на легковушках через плотное построение нескольких фур и отжим на обочину практиковались нечасто, но пару раз я такие ситуации заставал.

Легковушки в моём путешествии составляли малый остаток. Чаще всего их вели не местные жители, а люди, перемещавшиеся между городами. Такие машины, разумеется, проигрывали по своей безопасности фурам и грузовикам с их организованными водителями.

Любопытно, что на своём пути я почти не встречал других автостопщиков. За всё время я видел, может быть, одного или двух человек с рюкзаками, голосующих на дороге. Возможно, в России их было больше в восьмидесятых годах, чем в девяностых. Или это вообще не столь массовое явление, как иногда могло бы показаться.

И да, наличие у меня гитары точно делало «стопы» проще. Времена были не очень, и музыканта брать наверняка спокойнее, чем просто какого-то чувака с рюкзаком.

Однажды мимо меня, голосующего, пролетели милицейские «Жигули». Метров через пятьдесят они остановились и не поленились задним ходом вернуться.

Один из милиционеров опустил окно и спросил с хохотом:

– А в чехле-то, небось, пулемёт?

– Да что вы, откуда! Обычная снайперская винтовка…

– Ладно, удачи, Десперадо!

Посмеялись вместе, даже гитару показывать не пришлось.

Глава 39