Автостоп по краю лета - Алексей Крайнов

По мере удаления от Москвы плотность трафика заметно снизилась. К вечеру, когда начало темнеть, я добрался только до Брянска, точнее, до съезда к нему.

Меня выгрузили на пересечении трасс. Далеко разнесённые фонари пятнами освещали ряды контейнеров-кафешек, обслуживающих проезжающих водителей. На улице было прохладно, и шло к тому, что будет ещё холоднее. Судя по всему, ночь мне придётся провести где-то здесь.

Пройдясь вдоль дороги, глядя на неуклюжие временные постройки с надписями в духе «У Жорика» и «Чебуреки», я заметил небольшой вагончик с непритязательной вывеской «Кафе 24», предполагающей круглосуточную работу.

Возможно, это то, что мне нужно: вариант пересидеть здесь всю ночь, если, конечно, не выгонят.

Войдя внутрь под звук дверного колокольчика, я увидел обычную придорожную забегаловку со стенами, обшитыми деревянной рейкой, и несколькими столами, покрытыми прозрачной клеёнкой и окружёнными зелёными пластиковыми стульями. В помещении пахло супом. За прилавком, на фоне баночного пива, сигарет и чипсов, занималась своими делами женщина лет тридцати. В зале ужинал один-единственный посетитель.

Карманы мои были пусты, так что рассчитывать приходилось только на оставшуюся у меня быструю лапшу и консервы из рюкзака.

– Добрый вечер! Можно ли попросить у вас кипятка? – обратился я к женщине за прилавком. – Я со своей едой…

– Ну здравствуйте… – Она оставила свои дела и посмотрела на меня. – Ладно, можно, проходи.

Женщина была симпатичной и даже, как мне показалось, слегка улыбалась, но к позднему вечеру выглядела усталой. Её русые вьющиеся волосы были собраны в хвост, на лице выделялись светлые глаза. Ещё платье с передником – хозяйская фишка.

Она принесла мне пиалу и кипяток в большой кружке, так что я смог приготовить из своих скромных запасов походный, но радующий желудок горячий перекус. Посетитель отужинал и ушёл, так что я сидел в одиночестве.

– И куда ты едешь, путешественник? – вдруг спросила из-за прилавка хозяйка заведения. В отсутствие посетителей с деньгами, кажется, у неё появилось время и желание пообщаться.

– В Киев еду, дальше в Крым. Только из Москвы, до этого в Питер заехал!

– Вот так, а гитара зачем?

– Играю на улицах в городах, зарабатываю на еду.

– Я вот в Питере не была, а в Москве у меня тётя живёт, там бывала, мне не понравилось, здесь, в Брянске, лучше, как по мне.

Женщина подошла к моему столу и села напротив. Мы поговорили с полчаса. Женщина рассказала, что её зовут Люда, у неё семья, муж, двое детишек маленьких – у бабушки сидят, пока она на работе.

– Слушай, а хочешь, я покажу тебе дом наш? Ну, уже не наш вообще-то, но сердцем я пока всё равно там…

– В смысле? А что с этим домом? – Она удивила меня своим предложением. Я был здесь совершенно случайным человеком и совсем не ожидал, что хозяйка захочет поделиться со мной своей жизнью.

– У нас отобрали его год назад… Поехали, расскажу по пути, если хочешь…

С разрешения Людмилы гитару и рюкзак я оставил в вагончике. Женщина закрыла его на ключ и завела стоявшие у входа старые «Жигули» – «копейку». Мы выехали на трассу.

– Муж вписался в новый бизнес, притом у нас в остальном-то всё в порядке было. – Она уверенно вела «копейку» по дороге. – А с этой затеей… Короче, у него не получилось, и через неё к нему в основной бизнес залезли, всё у нас, сволочи, забрали. Заканчивая домом. А я его сама проектировала с архитектором, каждый угол в деталях продумывала… Дети к своим комнатам привыкли…

Я видел, как у Люды накопилось за этот год и как необходимо ей было с кем-то поделиться наболевшим. Она везла меня к Брянску по слабо освещённой трассе – и рассказывала, рассказывала свою историю…

Как они жили простой жизнью, как будущий муж в начале девяностых запустил бизнес с друзьями: кафе, одно из первых новых в центре города, потом ещё несколько крупных у дороги; как быстро они стали подниматься, как он начал вкладываться в другие проекты – в торговле, в местной стройке. Как родились дети, как разругались с её семьёй из-за денег. Как от торговли приходили наличные, которые они складывали под кровать, а потом решились носить в банк…

Спустя четверть часа мы свернули с основной трассы в пригородную черту и по грунтовой дороге добрались до частных домов. Машина упёрлась в литую чугунную ограду. Кто-то здесь жил: в окнах высокого двухэтажного кирпичного дома горел свет, падавший в сад.

– Вот он, наш дом… – Людмила не скрывала горечи. Думаю, она не первый раз подъезжала так сюда. – Прошлая жизнь моя, но ещё не отпустило.

– Кошмар… А что сейчас, что происходит, какие планы?

– Подожди… Ладно, поехали отсюда.

Мы развернулись и выехали обратно на основную дорогу.

– Сейчас… Сейчас всё начинаем снова. С нуля. Заняли деньги на этот вагончик, открыли его с полгода назад. Работаю там двадцать четыре часа – как на вывеске написано. В выходные муж подменяет на один день. Он сам и этой точкой занимается, и другой на севере города. Деньги откладываем, ничего не тратим. Дети у бабушки пока почти всё время, кроме садика, редко их вижу…

Люда говорила эмоционально, сложность её положения передавалась в её движениях, сквозила в каждой интонации, в каждом слове.

И тут… Дьявол! Навстречу по трассе летела другая машина – тоже какая-то легковушка, видны были только фары, понять сложно. Ближе к нам, не справляясь с длинным поворотом, машина начала выезжать на нашу полосу, выходя на лобовое столкновение.

Людмила, ведя вперёд свою «копейку», протянула несколько бесконечных секунд, и только в самый последний момент дёрнула рулём и выматерилась…

Мне показалось – да что там показалось! – я просто видел, как левая передняя фара встречной машины прошла сквозь корпус нашей, где-то в районе локтя водителя. Я удивился, что не услышал звука столкновения, удара, визга закручивающихся в темноте колёс… В такой миг осознаёшь, что всё в твоей жизни может закончиться гораздо быстрее, неожиданнее и прозаичнее, чем ты думаешь.

Людмила тоже была в шоке. Невероятным образом разминувшись со встречным авто, до её кафе мы ехали молча.

* * *

В вагончике я спросил у Люды, можно ли мне где-то устроить спальник до утра, и она уложила меня в одном из мест для сна, оборудованных за прилавком.

Сама она ещё не ложилась, сказала, что примерно до часу ночи могут быть посетители, а потом становится тихо, и тогда она позволяет себе прилечь. И даже в этом случае она не закрывает кафе и просыпается под