Автостоп по краю лета - Алексей Крайнов

Утром, среди толпы посетителей, она заварила чай и сделала мне огромный бутерброд с сыром. Не сказать, что мы могли как-то сильно сблизиться за это время, но при прощании она взяла двумя руками мою ладонь и после обняла.

Прощальное объятие от меня, непонятные, требующие времени на осмысление чувства…

Выдвигаюсь дальше.

Глава 40

Если на удалении от Москвы трафик ослабевал, то от Брянска в направлении Киева трасса почти опустела. Частных легковушек было совсем мало; когда машины всё-таки попадались, это были редкие фуры TIR и небольшие грузовики.

До Киева оставалось около пятисот километров, и на преодоление этого расстояния я потратил почти два дня.

Граница между Россией и Украиной была в первую очередь таможенной: у водителей проверяли документы на перевозимые товары и иногда осматривали контейнеры. Переход работал быстро; три фуры перед нами прошли осмотр у нас на глазах. На обоих постах у меня и у подвозившего меня водителя проверили паспорта, и не более чем через час я был на Украине.

Промежуточную ночёвку я устроил себе ближе к Киеву, рассчитывая прибыть в город на следующий день до темноты.

Ночёвка эта прошла на лугах, раскинувшихся по обе стороны дороги до самого горизонта. Перед закатом я попрощался с водителем попутки, постоял на обочине, любуясь на красное низкое солнце, и спустился с трассы в темнеющую, уходящую в туман зелёную долину.

Было не так холодно, как под Брянском, но я всё равно развёл небольшой костёр и посидел у огня до наступления ночи, разогрев последнюю банку консервов из московской закупки. Яркое пятно огня выделялось в ночном пейзаже и, конечно, хорошо просматривалось с дороги, так что вскоре, не испытывая судьбу, я загасил костёр с мыслью поскорее заснуть.

И вот, забравшись в спальник, в полной ночной темноте я посмотрел наверх – и прямо над собой увидел фантастически яркую полосу света!

Она тянулась от края до края неба, как ночная радуга, и блестела разноцветными звёздными брызгами…

Я замер, поражённый этим космическим видом. Это Млечный Путь, я знаю! Но почему я впервые вижу его таким? Огромным, ярким, бесконечным! Занимающим полнеба!

Я лежал и смотрел на это представление, осознавая, что мы, люди, живём у одной из подобных капелек, и даже не в центре этого галактического диска, который я вижу изнутри; я наблюдал за тем, как эта невероятная небесная россыпь постепенно смещается от вращения Земли; я рассматривал отдельные звёздные скопления и пытался представить себе, что думали древние люди, когда видели то, что вижу сейчас я.

В стороне изредка проезжали машины, далёким шумом возвращая меня к реальности, но и они теперь тоже вписывались в картину вечности, развернувшуюся передо мной на небе.

Так, созерцая небесные чудеса, я заснул.

Проснулся я на рассвете от сковывающего холода и леденящей сырости – влага пропитала меня всего. Мой простецкий спальный мешок не выдержал первого же испытания в дикой природе: его пропитали насквозь крупные капли холодной утренней росы, опустившейся на луг, отчего я внутри вымок и продрог до костей.

«Вот оно, – подумал я, – звёздное небо над головой и мокрая реальность на земле…» Впрочем, ничего нового. Уверен, Кант оценил бы такое переосмысление своей максимы, проведя в моём спальнике хотя бы одну, такую нежную с виду, августовскую ночь.

Дрожа от озноба, я собрал рюкзак и подхватил гитару, по чехлу которой стекали на траву струи воды. Сегодня обходимся без завтрака. Пора выбираться на трассу – ловить утреннее солнышко и проезжающие машины.

* * *

Весь следующий день я менял фуры: в основном они ехали в нужном мне направлении, но периодически сворачивали в какие-то свои важные места.

Из кабин грузовиков с восторгом новичка я глядел на бескрайние поля с головами подсолнухов, на волны золотой, бархатно переливающейся пшеницы, на океаны сочно-жёлтой кукурузы и каких-то других культур. Всем им подходило время сбора, и они пребывали на пике природного цикла.

У одного такого поля, ожидая подходящей попутки, я сошёл с дороги, желая рассмотреть поближе огромные подсолнухи, которые так впечатлили меня в дороге. Они поднимались выше меня – на два с лишним метра! В их солнечных цветах, крупных, сантиметров тридцать в диаметре, чернели пузатые семечки с белыми полосками.

Я не удержался и наскрёб себе горсть – распробуем в ожидании очередной фуры!

Да, Украина отличалась от средней полосы России: эти бесконечные богатые поля поражали воображение!

Глава 41

До Киева я добрался во второй половине дня.

Пересекая по многопролётному арочному мосту широченное синее течение Днепра в нескольких протоках, водитель поинтересовался у меня:

– Ну что, гитарист, готов переплыть на спор?.. А я в юности переплывал!

Вот не знаю, верить ли таким заявлениям, пусть и полным любви к родным местам? Слишком уж широким был Днепр – даже в черте города.

Киев, мать городов русских! Старинный город, полный исторических мест и красивых людей, – вот что я увидел перед собой! В плане архитектуры в центре он не походил ни на Питер, ни на Москву, ни тем более на Екатеринбург. Уютный, тёплый, с островками византийской архитектуры, редкой по нынешним временам.

В Киеве, как и в других больших городах, центральные улицы были забиты пробками, люди на улицах спешили по делам, туристы толпились в сколько-нибудь достойных внимания местах. Оказывается, города планеты Земля, из тех, что я успел посмотреть, имеют много общего. Возможно, менялись масштаб, стиль, некоторые детали, но суть – сосредоточение в одном месте миллионов людей, движимых тысячами общих интересов, оставалась неизменной.

Добравшись до Андреевского спуска, я пошёл вниз по брусчатой дороге, определяющей главное направление в этом районе. По сторонам красовались дома с эркерами, люди выставляли на барахолочках старые часы, монеты, стеклянные игрушки. Завлекалы приглашали в кафешки, разворачивая меню прямо перед моими голодными глазами.

Андреевский спуск напоминал московский Арбат, однако у киевской улицы имелись неоспоримые преимущества: Андреевская церковь с изумрудными куполами и вид на Днепр и Киев с высоты птичьего полёта!

Поглядев на Киев со смотровой площадки в толпе других туристов, я добрался до нижней части города и направился к Софийскому собору.

Величественный, узорчатый, с зелёными крышами и золотыми маковками – ещё один тысячелетний храм на моём пути. Много ли таких наберётся в православной культуре?

Собор изумлял размером и сложностью архитектуры, но, надо заметить, созерцал я результат поздних внешних перестроек. Изначально храм выглядел минималистичнее и брутальнее: на плакате у входа я рассмотрел пирамидальный силуэт с