Принцесса Целльская - Виктория Холт

стал еще полнее, когда Император Леопольд прибыл в их окрестности и Элеонора была ему представлена. Он был очарован ею; он был восхищен ее успехом и даровал ей титул герцогини Целльской.

Теперь у нее было всё. Больше нечего бояться. Она неуязвима; никто больше не посмеет выказывать ей пренебрежение.

Но герцогиня София не собиралась упускать ни единой возможности указать новоиспеченной герцогине Целльской то место, которое, по мнению Софии, ей и подобало.

ТРИУМФ КЛАРЫ

Клара фон Платен ждала своего часа; она не сомневалась, что, когда он настанет, она займет именно то место, которое выбрала для себя еще до приезда в Оснабрюк. Выйдя замуж за Платена, она связала себя с Оснабрюком; теперь нельзя было просто собрать чемоданы и отправиться искать счастья дальше. Да и зачем? Хотя ей пришлось ждать дольше, чем она поначалу рассчитывала, теперь она была очень близка к исполнению своей мечты.

Двор в Оснабрюке пришелся ей по вкусу. Казалось, каждый мелкий Герцог и Князек воображал себя Великим Монархом. Людовику за многое пришлось бы ответить! Повсюду пытались превратить немецкие замки в подобия Версаля, и блеск и очарование французского двора — хотя Людовик и был врагом — рабски копировались. Устраивались фейерверки, маскарады, банкеты, пьесы в садах и больших залах. Когда просачивались новости, что в Версале сделали то-то и то-то, можно было не сомневаться: вскоре последует попытка воспроизвести это в Оснабрюке или Ганновере, где теперь правил третий брат, герцог Иоганн Фридрих. По сути, Иоганн Фридрих был величайшим франкофилом из всех них. Он даже стал католиком, расставил статуи в садах дворца в Ганновере, повелел петь мессу в церквях и приглашал французских певцов и танцоров в качестве гостей.

Эрнст Август не заходил так далеко, но и ему была присуща любовь к показной роскоши. Он не мог позволить себе тратить так щедро, как Иоганн Фридрих, ибо у него была большая семья из шести сыновей и одной дочери, тогда как у Иоганна Фридриха сыновей не было, а из четырех дочерей выжили только две. Георг Вильгельм был единственным братом, который не стремился превратить свой замок в маленький Версаль; и это было странно, учитывая, что жена у него была француженка. В Целле царили хороший вкус и шарм, в отличие от зачастую вульгарной пышности Оснабрюка и Ганновера.

Но Клара была довольна тем, как велись дела при дворе Оснабрюка. Она сама любила блеск; и она не забывала, что именно благодаря недавнему прибытию из Франции они с сестрой получили возможность продемонстрировать свои таланты.

Теперь, будучи фрейлиной герцогини Софии, она имела возможность время от времени изучать свою жертву. Эрнст Август нравился ей. Он был мужчиной с сильными аппетитами, и она знала, как их удовлетворить. Ее чувственность уступала лишь ее амбициям; и она не видела причин, почему бы не потешить первую, служа вторым. Как только Эрнст Август попробует ее, ее судьба будет решена; ибо она позаботится о том, чтобы он счел ее уникальной. Это должно быть переживание, какого он никогда не испытывал прежде. Но как это обеспечить? Если его взгляд упадет на нее лишь мимолетно, как на несчастную Эстер — несчастную, потому что Клара решила, что ее правление скоро закончится, — он решит, что перед ним очередная интрижка, и это будет все, на что она сможет надеяться. Мужчину нужно заставить осознать, что он получает нечто особенное, прежде чем он сам в это поверит.

«Как?» — спрашивала она себя.

Она наденет какой-нибудь совершенно французский и волнующий наряд. Да, это — но одежды недостаточно. Она должна соблазнить его ум, прежде чем соблазнить его тело.

Ради этого в первые недели своей службы у герцогини Софии она намеренно избегала встреч с Эрнстом Августом, стараясь вместо этого снискать расположение самой герцогини.

«Умная женщина», — подумала София. Сдержанная и на удивление скромная. Она поздравила Платена с женитьбой и заметила Эрнсту Августу, что гувернер Георга Людвига оказался умнее, чем она полагала.

Эрнст Август, заметив, что тот не слишком преуспел с Георгом Людвигом, справедливо признал: вряд ли это кому-то вообще под силу. Он был рад, что жена высокого мнения о Платене, так как подумывал сделать его министром. Тихий, исполнительный малый — именно таких людей он любил держать при себе.

Это был триумф, решила Клара, а также знак двигаться дальше; и когда Платен получил повышение, она потребовала, чтобы он пересказывал ей всё, что происходит. Она была проницательна, хитра и целеустремленна; она стремилась к единственной цели — привлечь Эрнста Августа и учредить в Оснабрюке тот институт, что был неотъемлемой частью обожаемого французского двора: maîtresse en titre. Клара жаждала этой роли — роли женщины, которая умом, обаянием и красотой правит Королем, а значит, и страной.

Здесь это, разумеется, было проще, чем в Версале. Во-первых, никаких соперниц. Глупые девчонки, хихикающие над тем, что происходило с ними в спальне Епископа, пусть наслаждаются своим кратким триумфом.

Она видела, что поступила мудро, выйдя замуж. Франц Платен был не дураком, а всего лишь трусом. Он хотел спокойного существования, свободного от конфликтов. За несколько недель она полностью подчинила его себе; и хотя он был несколько разочарован, обнаружив, что брак оказался не таким, как он надеялся, проницательность жены не переставала его изумлять.

— Мы действуем заодно, — сказала она ему. — Я сделаю тебя главным министром. Я добуду тебе звучный титул. Граф, полагаю. Да, я бы хотела стать графиней.

Он рассмеялся:

— Что ты такое говоришь, Клара.

— Я говорю то, что имею в виду, — отрезала она яростно.

Она выслушивала его отчеты о заседаниях; говорила ему, что следует сказать; она даже формулировала за него речи — метко, остроумно.

Его начали замечать; его, маленького Франца Платена, который доселе не имел никакого веса, стали выделять и коллеги-министры, и сам Епископ.

— Если Епископ спросит тебя, кому пришла в голову эта мысль, скажи: твоей жене.

Он посмотрел на нее с изумлением.

— У меня есть свои причины, — сказала она.

— И что это за причины?

— Увидишь.

Он повиновался; повиноваться Кларе вошло у него в привычку.

— Похоже, ваша жена — необыкновенная женщина, Платен, — сказал однажды Эрнст Август.

— Так и есть, милорд.

— Она состоит при герцогине?

— Да, милорд.

— Полагаю, герцогиня ею довольна.

— Думаю, что так.

— Что ж, вы выглядите довольным собой. Я должен как-нибудь с ней встретиться.

Платен передал этот разговор Кларе.