Принцесса Целльская - Виктория Холт

— Встретится, — сказала она.

Эрнст Август дремал в своем личном кабинете. Он съел лишнего и удалился сюда под предлогом изучения государственных бумаг, но на самом деле — чтобы поспать.

«Я старею», — подумал он, зевая.

До него доносилась музыка из большого зала. Теперь во время трапез играли музыку. Он всегда любил музыку — хорошую, бодрую немецкую музыку; но сейчас, конечно, в моде было всё французское.

«Слишком много красной капусты, — подумал он, — слишком много пива. Французы пьют вино».

«Что ж, — решил он, — нам незачем становиться французами до такой степени».

Он улыбнулся, вспоминая, как часто бывало, о Георге Вильгельме в Целле. Чем тот сейчас занят? Сидит с женой и ребенком, как какой-нибудь крестьянин. Нет, конечно, не как крестьянин. В величайшей роскоши, ибо Георг Вильгельм был самым богатым из братьев — и немалая часть этого состояния достанется его маленькому французскому ублюдку, если они с Софией не придумают, как этому помешать. Они сидят в комнате, которой придала изящество мадам Элеонора; она, должно быть, сидит в кресле, работая тонкими белыми пальцами над гобеленом, а девчонка устроилась на табурете у ног отца или матери; и они беседуют о делах замка. Очаровательная семейная сцена… если кому-то по вкусу семейные сцены. Он не мог представить себя и Софию предающимися подобному. Их брак был иного рода — не идиллическая любовь без конца, а хороший союз двух людей, которые понимали друг друга. Она поступала по-своему во всем, что не мешало его комфорту и нуждам, — и то же касалось его.

Пусть Георг Вильгельм наслаждается своим семейным блаженством — своей прекрасной женой, своей хорошенькой и — если слухи верны — кокетливой дочерью.

В дверь тихо поскреблись. Он нахмурился, не желая, чтобы его тревожили. Кто посмел открыть дверь без приглашения?

На пороге стояла женщина. Он видел ее раньше; она была одной из дам Софии. Хорошая фигура, годная для постели; он приметил ее для будущих утех. Но когда он хотел женщину, он посылал за ней; он не ожидал, что его побеспокоят вот так.

— Милорд…

Голос ее был низким, волнующим каким-то новым для него образом.

— Чего вам нужно?

— Я слышала, что Ваше Высочество желали меня видеть.

— И кто же принес такую весть?

— Это был мой муж, Франц фон Платен.

— А! Так вы жена Платена?

Она подошла к его креслу и склонилась перед ним, позаботившись о том, чтобы вырез платья при этом открыл вид на ее полную грудь.

«Приглашение?» — удивился Эрнст Август, вспоминая, какой скромной она казалась раньше.

— Сейчас я за вами не посылал, — сказал он.

— Мой муж сказал, что вы хотели бы как-нибудь встретиться со мной.

Он рассмеялся.

— В более подходящее время, — ответил он.

— Милорд, я сочла, что это… самое подходящее время.

— Большинство ждут, пока за ними пошлют.

— Вы обнаружите, что я не похожа… на большинство.

Глаза ее сверкали; она умело подкрасила их, чтобы они казались больше. «Какое тело! — подумал он. — У нее наверняка есть опыт». И она прибыла из Франции, вспомнил он, хотя и была немкой. Это означало, что у нее есть манеры и изящество, но нет гордыни его невестки Элеоноры. «Вот женщина, которую я бы никогда не пожелал», — подумал он. И осознал, что жену Платена он уже вполне желает.

— Ваш муж часто упоминает о вас, — сказал Эрнст Август. — Похоже, он ценит ваши суждения.

— По крайней мере, их ценит один из министров Вашего Высочества.

В ее словах был скрытый смысл. Он был заинтригован, и его досада от того, что его побеспокоили, быстро исчезала.

— Вижу, у вас есть и другие дары для мужа… помимо советов.

— Приятно отдавать то, что ценят по достоинству.

— И вы находите его… достаточно ценящим? — Он лениво разглядывал ее.

— Разве признательности бывает достаточно?

Конечно, в ее намерениях невозможно было ошибиться. Женщины, разумеется, жаждали угодить самому важному мужчине в княжестве, но он чувствовал: эта — иная. Позже он выяснит, чего она хочет. В данный момент не было нужды идти дальше очевидного шага.

Он протянул руку, и она приняла ее. Он потянул ее вниз, заставив опуститься перед ним на колени.

— Вы пришли предложить мне… совет? — спросил он с улыбкой.

— Если он вам нужен… он ваш.

— А если нет?

Она пожала плечами.

— Всем нужна помощь друзей.

— Епископ нуждается в ней от жены своего министра? — спросил он.

— Может настать время, когда будет нуждаться. Ему могут понадобиться и другие вещи, которые она может предложить.

— Считаю это весьма вероятным. И они будут предложены безвозмездно.

Она склонила голову.

— Но следует помнить, что она любит… когда ее ценят? — спросил он.

— Она достаточно мудра, чтобы знать: глупо просить о том, что не будет дано по доброй воле.

Он приблизил свое лицо к ее лицу и заглянул ей в глаза.

— Вы странная женщина, — сказал он.

— Вы быстро это обнаружили.

— Я хотел бы узнать вас поближе.

— А я — Ваше Высочество.

Он положил руку ей на плечо; пальцы его, касаясь кожи, слегка сжались; но, несмотря на легкость прикосновения, он не мог скрыть того факта, что возбужден.

— Ну? — спросил она, как ему показалось, слегка насмехаясь над ним.

Он ответил вопросом на вопрос:

— Когда?

— Вы господин и повелитель. — Снова этот оттенок насмешки.

— Сегодня ночью. Я буду у себя в спальне… один.

— Мой долг… мой приятный долг… позаботиться о том, чтобы Ваше Высочество… оставались в одиночестве недолго.

Когда Клара вышла из покоев Епископа, в небе уже занималась заря; она легко прошла мимо спящих гвардейцев; те заметили проходящую фигуру, но не придали этому значения. Женщина, выходящая из спальни Епископа, — явление не столь уж редкое. Разумнее не приглядываться; ей это может не понравиться; однажды ночью она может шепнуть словечко на ухо Епископу — это проще простого — и прощай надежда на повышение.

Клара была довольна собой. Теперь пути назад нет. Она ошеломила его. Ее чувственность ничуть не уступала его собственной, и она дала ей полную волю. Это было забавно. Она не станет тратить силы на такого мужчину, как Платен — Эрнст Август совсем другое дело. Она занималась любовью