Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

опасаясь, что некоторые из самых узких ещё могут быть прикрыты зимним снегом, мы очень медленно и осторожно направились к центру склона. Мы не успели уйти далеко, как на вершине холма внезапно появился одинокий баран-толсторог и застыл в напряжении, уставившись на нас. Для выстрела было далеко, но моя вера в меткость Гриннелла оправдалась: тщательно прицелившись, он выстрелил из своего тяжелого Шарпса, баран упал и после нескольких судорожных подёргиваний затих. Джек Монро сказал, когда мы подошли к добыче и наточили ножи, чтобы разделать её:

– Вот это удача! Как повезло! И всё это за одно утро: мы обнаружили ледник и убили на нём жирного барана.

– Это не удача, а результат молитв старого Красного Орла о долгой и успешной жизни Шапки Рыболова, – сказал я.

Гриннелл, куря трубку и счастливо улыбаясь, сказал:

– Многие верят в действенность молитвы.

Мы разделали барана, аккуратно сняв шкуру с головы и шеи, чтобы впоследствии повесить её на стену, затем направились к верхнему концу ледника, ступая медленно, нерешительно, больше, чем прежде опасаясь трещин. Глядя на то, как их гладкие зелёные ледяные стены теряются в непроницаемой тьме далеко внизу, мы вздрогнули. Хотя по бокам от него была глубокая пропасть между верхней частью ледника и склоном за ним, из-за того, что голые скалы нагреваются, мы снова нашли узкое место, преодолели его и после короткого крутого подъема достигли вершины горы и обнаружили, что стоим на Континентальном водоразделе. К западу, северо-западу и юго-западу открывался великолепный, захватывающий дух вид на огромные горы с заснеженными вершинами, глубокие, поросшие лесом долины, усеянные озерами; ручьи, притоки ручья озера Священного Танца, как его назвали индейцы кутенаи, или, как его называют белые, ручей Макдональд и озеро Макдональд. Час или даже больше, мы сидели там, впитывая все это в себя. Затем, вернувшись к нашей добыче, мы взяли голову и столько мяса, сколько смогли унести, и в сгущающейся темноте спустились с ледника и, спотыкаясь, спустились с горы к маленькому озеру, нашему скудному лагерному снаряжению и измученным жаждой лошадям. Там, после того как мы развели костёр, Гриннелл достал бутылку виски, налил его в три больших стакана и сказал:

– Давайте выпьем за то, что у нас был очень удачный день.

– Да. И мы выпьем за наши открытия: ледник Гриннелла и озеро Гриннелла, – сказал я.

– Хорошо. За это нужно выпить ещё по две порции, – сказал Джек Монро и в назначенное время, после того как мы отведали жареных жирных рёбер толсторога, мы их выпили.

На следующее утро мы взяли с ледника остатки мяса толсторога, а во второй половине дня вернулись к озеру Ревнивой Женщины и снова разбили лагерь у его истока. Крутая, удивительно симметричная горная вершина, возвышавшаяся на противоположном берегу озера, настолько поразила меня своим великолепием, что я тут же назвал её горой Гриннелла. Под этим названием её знали и так называли годами, пока какой-то невежественный чиновник из Геологической службы не решил переименовать её в пик Старка. Старк? Мы никогда не слышали об этом человеке.

Наступил вечер, и когда мы сидели у нашего походного костра, то услышали приближение лошади – подкованной лошади, о чем свидетельствовал стук её подков по каменистой тропе – а затем к нам подъехал верхом тот, кого я хорошо знал: великодушный, добродушный лейтенант Биком из Третьего пехотного полка в форте Шоу. Он был не только опытным воином, но и в некотором роде писателем и антропологом. Не скрывая своего удивления, я быстро представил его Гриннеллу и, спешившись, он присоединился к нам у костра и рассказал, что с несколькими людьми из своего отряда он вышел из форта поохотиться и порыбачить и разбил лагерь немного ниже от нас, на реке. Мы провели с ним приятный вечер, и он был очень заинтересован нашим открытием ледника.

На следующее утро, сопровождаемые лейтенантом Бикомом, мы отправились исследовать истоки ручья, текущего на юг и впадающего в реку Быстрого Течения немного ниже озера. Мы обнаружили, что ручей вытекает из двух маленьких озёр, в которых не было форели, расположенных к юго-западу от очень высокой горы в начале хребта, разделяющего реку Быстрого Течения и ручей Кеннеди. Последний, кстати, был назван некоторыми нашими старожилами в честь Джона Кеннеди, который в 1878 году зимовал недалеко от устья ручья и торговал там с индейцами кутенаи. На горе мы видели несколько толсторогов и козлов, но не стали их тревожить. Лейтенант Биком дал название горе и ручью, по которому мы шли, назвав их в мою честь моим индейским именем, Апикуни (Принесённая Издалека Белая Шкура). Картографы из Геологической службы написали его с ошибкой: у них оно «Аппекунни». Мне дал имя вождь пикуни, Бегущий Журавль. Это имя дал ему жрец Солнца, шаман, вскоре после его рождения. Как и другим молодым воинам, после того, как он совершил успешный набег, убил врага или захватил вражеских лошадей, ему дали новое имя. Некоторые самые удачливые воины племени черноногих меняли имена в течение своей жизни.

Вернувшись в тот день в лагерь, мы обнаружили, что у нас практически не было еды; за время нашего отсутствия медведи растащили наше свежее мясо, бекон и сушеные фрукты и разорвали наш мешок с мукой. Так что на следующее утро мы расстались с лейтенантом Бикомом и вернулись в наш основной лагерь, расположенный недалеко от подножия верхнего озера Святой Марии, где у нас всё ещё было вдоволь еды. Там мы пробыли пару недель, взбираясь на горы Одного Выстрела или Плоской Вершины в поисках нужной нам дичи, и время от времени ловя рыбу. Затем мы вернулись в агентство, где Гриннелл отправился на дилижансе к железной дороге, пообещав, что снова приедет к нам через год.

Зима 1886-1887 годов была ужасной, нас буквально завалило снегом. С величайшими трудностями мы с реки Двух Магических Хижин время от времени добирались до агентства за продуктами. К январю у торговца Киппа закончились табак и больше достать не удалось. Но в этом отношении мне повезло. У дяди моей жены, старого Красного Орла, было несколько фунтов этого табака в свёртке со священной трубкой лосиного языка, и он время от времени давал мне его понемногу. Хороший был табак. Я очень ценю это одолжение. Мой маленький сын заболел, и его мать попросила Красного Орла помолиться о его выздоровлении – это были многочасовые церемониальные молитвы и песни, во время которых лицо и руки пациента были окрашены в красный цвет, священный цвет Солнца. И мальчик выздоровел, как все