Приказ Шарпа - Бернард Корнуэлл

— Тогда я иду с тобой!

Шарп соскользнул с седла, слегка пошатнувшись на земле.

— И мы пойдем не на лошадях, — проворчал он.

— Пешком? — в голосе Терезы прозвучало удивление.

— Я пехотинец, — упрямо сказал он, — и к тому же двоих верхом заметить легче, чем двоих пеших.

С этим Тереза поспорить не могла, хотя и попыталась.

— Тут миль шесть или семь, не меньше, — заметила она.

— Может, четыре или пять, — упрямо сказал Шарп, — скажем, два часа ходьбы. Мы оставим лошадей и твоих людей здесь, — он указал на сарай, — твои парни приведут их утром.

— Два часа? — переспросила Тереза, спешиваясь.

— Максимум три.

— Пешком это будет все пять часов, — проворчала она.

— Тогда нам лучше выйти сейчас.

Тереза вытащила из седельных кобур пару своих длинноствольных пистолетов, пробормотала что-то себе под нос и последовала за Шарпом.

Вглубь вражеских холмов.

ГЛАВА 5

Сначала идти было довольно легко. Тропа плавно поднималась по глубоко затененному оврагу. Склоны были густо покрыты невысокими деревьями, скрывавшими Шарпа и Терезу во время подъема. Овечья тропа вилась между деревьями, поднимаясь к летним пастбищам. Шарп сомневался, что Эль Эроэ выставил дозорных на этой тропе, которая находилась далеко к востоку от главной дороги. Эль Эроэ, может, и считал себя великим воином, но до сих пор Шарп не видел никаких доказательств его способностей, а потому почти не старался идти тихо или скрытно, а просто шел вперед в разгорающемся утреннем свете.

— Ты думаешь, Пэт в опасности? — спросила его Тереза в том месте, где тропа была достаточно широка, чтобы они могли идти рядом.

— У этого ублюдка больше сорока человек, а у Пэта всего тринадцать. И он будет в доме этого самого ублюдка.

— Будет?

— Мои ребята нашли там золото, так что Пэт надеется, что там есть еще.

— И он сможет оборонять дом?

— Попытаться-то он попытается, — мрачно ответил Шарп. Он прислушивался, не раздадутся ли звуки мушкетной или винтовочной стрельбы, но пока ничего не слышал, хотя бой мог уже давно закончиться. — Пэт любит драку. Беда лишь в том, что в доме слишком много окон и дверей. Ему бы лучше забаррикадироваться в церкви.

— С ним же мои люди, — напомнила ему Тереза. — Их будет достаточно, чтобы оборонять дом?

— Может быть, — сказал Шарп, — но Пэт знает только один способ воевать. Переть напролом и резать этих чертей.

— Про тебя говорят то же самое, — с укором сказала Тереза.

— Так я заканчиваю драку, — сказал Шарп, — но поначалу следует сбить врага с толку.

— Это как?

— Поставить себя на их место, подумать, что эти дурни предпримут, и сделать так, чтобы у них ничего не вышло.

— Так что бы ты сделал на месте Пэта?

— Я бы выставил пикеты подальше от деревни, и, донеси они, что идет Эль Кобарде, засел бы в церкви. Это настоящая маленькая крепость. — У церкви были толстые каменные стены, высокие окна, и она стояла на открытой местности, в то время как у дома Эль Эроэ было слишком много хозяйственных построек, где могли укрыться нападающие, и слишком много дверей и окон на первом этаже.

— Пэт наверняка ушел в церковь, — настойчиво сказала Тереза.

— Если у него есть хоть капля ума, то да, но он, скорее всего, решил, что сможет удержать дом.

— А может, он прав?

— Он там как крыса в бочке, — сказал Шарп. — Может, он и убьет дюжину людей этого ублюдка, но в конце концов проиграет.

Они вышли из зарослей низкорослых, чахлых деревьев и теперь поднимались по голому лугу. Рассвет уже осветил небо, но Шарп не видел дозорных на окрестных высотах.

— Овец тут нет? — спросил Шарп.

— В этом году нет, — сказала Тереза. — Погонишь отару на летнее пастбище, а французы, чего доброго, всех перережут.

Шарп хмыкнул. Он полагал, что гарнизон Миравете должен посылать фуражиров, а отара овец обеспечила бы их бараниной на месяц, и, без сомнения, Эль Эроэ ничего не делал, чтобы помешать таким вылазкам. Это означало, что гарнизоны трех фортов, вероятно, хорошо снабжались продовольствием, которое, к тому же, могли доставлять вниз по реке с больших французских складов в Талавере. Любой настоящий партизанский отряд, подумал Шарп, мог бы нападать на лодки со снабжением по пути вниз по реке, но Эль Эроэ был не более чем пустым звуком и лживыми словами.

Он достиг гребня седловины и рухнул на землю, чтобы отдохнуть. Тереза легла рядом, и оба устремили взгляды на северо-запад, где должна была находиться деревня. Самой деревни он не видел, но струйки дыма за горизонтом выдавали ранние утренние костры для готовки еды.

— Нам нужно туда, — Шарп указал в сторону дыма, — а эти черти могут нас видеть.

— Если они вообще смотрят в эту сторону, — презрительно бросила Тереза. — Нас всего двое? Мужчина и женщина? Насколько мы опасны?

— И все тихо, — сказал Шарп. — Можем немного отдохнуть. — Он помедлил. — И прости меня, любовь моя.

— Прости? За что?

— За то, что тащу тебя по этим холмам. Просто я беспокоюсь о своих людях.

— И правильно делаешь, — уступила она. — Я оставила в деревне своих людей и тоже за них беспокоюсь.

— Наверное, все они в целости и сохранности спят в своих постелях, — сказал Шарп, — а этот скользкий ублюдок отсыпается в Иерихоне.

Вспышка озарила темное западное небо.

— Молния? — сказал Шарп, и через мгновение по холмам прокатился раскат. Это был не гром, и вспышка не была молнией. Вместо зубчатой белой полосы, раскалывающей небо, это было мертвенно-бледное пламя, расцветшее из-под земли на северо-западе. Оно задержалось на мгновение, а затем угасло, оставив после себя лишь огромный клуб черного, клубящегося дыма.

— Взрыв, — сказал Шарп. — Это черный порох! — Он уже был на ногах, сжимая винтовку. — Нужно идти!

— Это в деревне?

— Должно быть. Кроме нее, там ничего, черт побери, нет.

Затем с северо-запада донесся треск