Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

мог, когда в последний раз оказывался в столь унизительном положении. А уж от мысли, что до такого состояния его довела юная барышня, у которой еще молоко на губах не обсохло, ярость в его груди закипала так, что пар мог бы поднять с земли всю гору Хэншань!

Уклоняясь от ударов, он подставил Сумеречную кисею под меч и отвел его в сторону. Резко развернувшись вместе с Фэй, Чжэн Лошэн заглянул внутрь пещеры, где прятались беглецы. У Чучу с ужасом наблюдала за боем и невольно встретилась взглядом с огромным сомом. Зловещий блеск в его глазах, полных решимости, заставил ее содрогнуться. Притворившись, что собирается схватить Се Юня за шею, он вынудил Чжоу Фэй оттянуть юношу на себя. Ничто больше не перекрывало Повелителю Цинлуна обзор: он замахнулся, и с пальцев его сорвалось еще одно скрытое оружие. Мелькнув в полумраке, оно устремилось прямиком в грудь У Чучу!

Ни Чжоу Фэй, ни Се Юнь уже не успели бы вмешаться.

Но в тот же миг словно из ниоткуда появилась иссеченная шрамами рука и с легкостью, с какой ловят назойливых комаров, перехватила на лету остро заточенную костяную иголку!

Цзи Юньчэнь слабо кашлянул. Серебряные иглы больше не покрывали его тело, но он все еще едва держался на ногах, будто силы его иссякли. Опустив голову, он внимательно рассмотрел пойманное им крошечное орудие и, снова откашлявшись, спокойно сказал У Чучу:

– Прошу вас, отойдите подальше, чтобы случайно не пострадать.

Он по-прежнему выглядел жалко: сгорбленная спина, сухие, безжизненные волосы с сальным блеском у корней, ни тени благородства или обаяния – даже во взгляде застыла какая-то невыразимая печаль. Но когда он поднял свои глаза на Повелителя Цинлуна, Чжоу Фэй уловила, как демон с горы Живых и Мертвых переменился в лице. Он едва заметно махнул рукой у себя за спиной, и вся его свита ринулась вперед, столпившись в узком каменном проходе. Повелитель с показным бесстрашием выпрямился, оградив себя живым щитом из подручных.

Цзи Юньчэнь смерил их взглядом и произнес:

– Чжэн Лошэн, за столько лет ты так ничему новому и не научился… Что ж, вполне объяснимо.

– Я слышал кое-какие сплетни… – зловеще процедил Повелитель Цинлуна, внимательно рассматривая собеседника.

– …что Клинок Севера стал никчемным калекой? – закончил за него Цзи Юньчэнь. – Неужели только благодаря этой мысли ты и спал спокойно все эти годы?

Чжоу Фэй скользнула взглядом по разложенному на полу лоскуту ткани: тончайших игл, которые мастер Цзи вонзал в себя, нигде не было – ни в свертке, ни на земле – они просто исчезли.

– Как… – начала она.

– Тсс, – перебил Се Юнь, – Я тебе потом…

Он собирался ответить «Я тебе потом расскажу», но вдруг вспомнил все ее выходки, от которых у него до сих пор челюсть сводило от обиды. Сорвав с себя накидку, он набросил ее на израненную с ног до головы Чжоу Фэй и, искоса взглянув на нее, добавил:

– А вот не расскажу!

Чжоу Фэй промолчала.

– Клинок Севера поистине поразителен: даже будучи калекой, смог подняться на ноги, – презрительно усмехнулся Повелитель Цинлуна, из последних сил стараясь не ударить в грязь лицом. – Прекрасно! А я все жалел, что мне не доведется узреть, на что способны два Клинка и один Меч. Уж если я за эти годы ничему не научился, то давай поглядим, освоил ли ты сам хоть что-то новое.

Несмотря на бахвальство, вступать в бой он даже и не думал. По взмаху руки бойцы с гонгами выстроились в усеченное, но более устойчивое «Свержение гор и осушение морей» – старый демон надеялся подавить врага численным превосходством.

Цзи Юньчэнь щелкнул пальцами, и веревки, удерживающие Инь Пэя, ни с того ни с сего ослабли. Бледнолицый юноша в миг стянул их с себя и растерянно уставился на приемного отца.

– Уходи, – сказал ему Цзи Юньчэнь. – Теперь рассчитывай только на себя.

Погода в горах непредсказуема. Внезапный порыв ветра принес с собой тяжелые тучи и украл последние капли дневного света, что просачивались через неплотно закрытый выход из их укрытия, которым воспользовался Се Юнь, отправляясь на разведку. Воздух наполнился влажной прохладой. Огни в крошечном убежище неистово заколыхались, а дрожащие тени так и замерли в напряженной готовности.

Ухмыльнувшись, Клинок Севера внезапно бросился в атаку. Первыми под удар попали бойцы внешнего круга: в считаные мгновения один из них оказался во власти мастера Цзи. Несчастный даже оружие поднять не успел: его тело будто превратилось в марионетку, и он, ведомый незримой силой, наткнулся на собственный клинок, перерезав себе горло.

Казалось, все это Цзи Юньчэнь проделал на одном дыхании. Оттолкнув труп, он подхватил выпавший из ослабевшей руки клинок и безразлично уставился на Повелителя Цинлуна. Во взгляде мастера Цзи все отчетливее проступала пустота, будто душа давно покинула его и двадцать лет блуждала в загробном мире, но ее заставили вернуться в это потрепанное жизнью тело. Узрев его мощь, Чжоу Фэй невольно сжала рукоять, ей показалось, что даже ее собственный меч, залитый кровью, задрожал от страха.

Повелитель Цинлуна взревел:

– Чего застыли? Пошевеливайтесь!

Для несчастных бойцов их хозяин всегда оставался бездушным тираном, способным кого угодно обречь на нестерпимые муки, а потому, каким бы легендарным мастером ни был Клинок Севера, Повелитель Цинлуна вселял в их сердца куда больший ужас. Один его приказ – и несколько приспешников без колебаний ринулись на Цзи Юньчэня. Но тот лишь слегка взмахнул длинным мечом:

– Уходите же, – проговорил он словно в пустоту – его изнуренное лицо ничего не выражало.

Но никто так и не решился покинуть убежище.

Чжоу Фэй не отрывала глаз от легендарного мастера. Клинки Севера и Юга, Меч Гор и Рек и Руки Цветения и Увядания для нее, как и для всей цзянху, были подобны засохшим корням лотоса в илистом пруду: некогда они пышно цвели, но все их былое великолепие осталось только в смутных воспоминаниях потомков. Сами же они будто и не существовали больше: Клинок Севера стал поваром, от Меча Гор и Рек остались лишь ножны, а Руки Цветения и Увядания бесследно исчезли.

Кто бы мог подумать, что «Клинок, опутывающий шелком» однажды вновь явит себя миру?

Чжоу Фэй ожидала, что загадочное искусство Клинка Севера окажется подобно пурпурным молниям и синему инею из легенд, но меч в руках Цзи Юньчэня даже не поблескивал в полумраке подземелья, а его размеренные движения впечатляли еще меньше, чем во время их воображаемого поединка! Правильные, выверенные выпады напоминали древнее и бесхитростное искусство убийц: каждый шаг наследника Клинка Севера попадал в особый ритм – яростные удары кипящих от гнева противников не могли нарушить его внутреннего равновесия. Тусклые блики на лезвии невольно напомнили