Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

прокурор и акционеры, а того хуже и горный департамент не так может оценить моё рвение. Неизвестно каково сейчас мнение и Александрова, здесь мне надо быть предельно предусмотрительным и рассудительным. Если уж установка сверху дана вплоть до применения силы к бастующим, то это весьма серьёзно. А значит, не тот случай, чтоб перед рабочими преклоняться и в переговорах с ними нужно знать свою меру. Что ж будем действовать, как говорил вчера Преображенский, исходя из обстановки».

– Господа, я думаю, выражу всеобщее удовлетворение, что мы с вами собрались таким составом, способным уладить создавшееся положение, – начал Тульчинский. – И я уверен, мы выработаем правильные меры, которые окажут действие на быстрый исход забастовки рабочих и возобновление работы шахт. Смею заметить, в моё отсутствие администрацией и господином Хитуном приняты вердикты выселения рабочих из казарм. Признаться, не очень-то понравилось мне данное постановление. Рабочие лишь озлобились от такого решения. Как вы знаете, забастовочный актив для огласки широкой общественности направил телеграммы и письма в центральные газеты и губернатору, направлена телеграмма и в Петербург.

– Это вынужденная мера, мы не могли больше терпеть затянувшейся забастовки, бунтари должны жить на улице, им не место в бараках, почему я и был вынужден обратиться с заявлением в местную судебную инстанцию, – пояснил Теппан.

– Да, уважаемые господа, эта мера вынужденная, даже предварительные расследования показали: рабочие грубо пренебрегли установленным правлением порядком, нарушили трудовые контракты, подписанные самими же рабочими с администрацией промыслов. Заметьте, подписаны ими документы не по принуждению, а по своей воле. Неработающие не имеют права проживать в казармах промыслов, – подтвердил мировой судья Хитун. – Я не мог поступить иначе, а посему и вынес соответствующее постановление.

Мало кто знал из присутствующих, что судья помимо положенного жалованья получал и вознаграждения от «Лензото», поскольку сам или его жена значились даже акционерами товарищества. Большинство чиновников из контрольных органов повсеместно получали денежные средства от Ленского товарищества помимо положенных государственных выплат. Это вошло в норму, и каждый считал для себя долгом стоять на защите интересов хозяев-золотопромышленников. Неудивительно, нарушения со стороны администрации, порой просто не замечались, какие-либо разбирательства всегда выносились не в пользу рабочих.

– Я, господа, занимаюсь судебными делами уже не первый год и в полной мере ознакомлен с положением на приисках, условиями и взаимоотношениями сторон, – продолжал Хитун. – Факт, о котором говорит господин Тульчинский, меня тоже настораживает. Но здесь ничего нельзя поделать, это явилось следствием нарушений со стороны рабочих, забастовка для товарищества оборачивается значительными убытками.

– Тем не менее ваше решение преждевременное и, как видите, оно уже привело рабочих к возросшим волнениям, а сейчас это крайне опасно, когда обстановка накалена до предела, – стоял на своём мнении Тульчинский. – То же относится и к попытке запретить части рабочим выдачу им продуктов. Это также добавило эмоций в волну возмущений.

– То, что преждевременно, это так. Следует отойти от этих мер, нам ни к чему обострение ситуации, – заметил Преображенский. – А что убытки терпит Общество, это верно и недопустимо. Поэтому если Константину Николаевичу путём переговоров не удастся в ближайшее время погасить волнения и прекращение забастовки, то незамедлительно нужно будет принимать силовые меры. Только войска способны, господа, потушить этот пожар.

– Вы знаете, я готов возникшую задачу исполнить хоть сегодня, сию минуту, чтобы прибывшие солдаты не содержались зазря, – для всех сказал Трещенков, затем обратился к Лепину: – Господин штабс-капитан, какую численность солдат вы можете поставить на прииски?

– Если не в ущерб службы в городе, ну-у, – протянул Лепин, – порядком двадцать пять, от силы тридцать человек.

– Что ж меня это устраивает и вполне достаточно! – воскликнул ротмистр. – С прибывшими солдатами, это сотня. С такими силами будьте покойны-с, порядок можно восстановить в кратчайшие сроки. А если и пострелять каких смутьянов, так и того меньше. Дело за вами, господа, только скажу: не хочется мне здесь бездельничать, время терять.

– Смею обратить ваше внимание, господин Трещенков, не вздумайте такую фразу нечаянно бросить при рабочих, тогда всеобщего взрыва не оберёшься, нас в таком разе не только рабочие, но и общественность давить начнёт и до царя докатится, а это чревато разбирательствами, – заметил Александров.

– Уверяю-с вас, таких заявлений от меня рабочие вряд ли услышат, но думаю: стрельба всё же неизбежна, в этом я более чем уверен, господа.

«Да-а, ротмистр человек дела, непременно надо решить вопрос с вознаграждением, такой от прямого разговора даже не будет вилять хвостом, возьмёт деньги, ещё как возьмёт, тут даже и с Белозёровым советоваться нет надобности, в этом средств жалеть не надо…» – слушая Трещенкова, рассуждал Теппан.

– Уважаемый Константин Николаевич, я бы не хотел, чтобы забастовка продолжалась более недели. Каждый день прекратившейся добычи золота тяжким бременем ложится на убытки товарищества. Я допускаю приостановку некоторых менее рентабельных приисков, но такого прииска, как Феодосиевского и ему подобных, это исключено и невозможно! На сегодня самые богатые прииски стоят, мы теряем весьма и весьма солидные прибыли. Поэтому мне небезразлично услышать от вас, сколько же времени вам понадобиться угомонить заговорщиков? – спросил Теппан.

– Я понимаю вашу озабоченность и могу лишь предположить, до двадцать восьмого марта постараемся проблему уладить. Мне лишь, как я ранее высказывался, нужно услышать на какие уступки рабочим готова пойти администрация. Вы прекрасно понимаете, без удовлетворения хотя бы части требований решение вопроса окончания забастовки невозможно.

– Господин Тульчинский прав. Мятежникам нужно кинуть, образно сказать, некий кусок от целого, чтобы проглотили и притихли, остались довольными малой подачкой и приступили к работам, – поддержал Александров.

– Хорошо. Давайте поставим ставку на улучшение медицинского обслуживания, на улучшение выдачи продуктов, улучшение освещения в бараках, гарантированное вежливое отношение со стороны служащих, женщин и детей не привлекать на тяжёлые работы, кроме как при крайней необходимости. Выселение из бараков исключаем, выдачу продуктов тем, у кого в конторских книгах денег не значится, рассмотрим дополнительно. Ну, пожалуй, и всё!

– Да, не густо. Сдаётся мне, что этого рабочим будет недостаточно, потому как всё что вы, господин Теппан, обозначили, не сильно-то порадует бастующих.

– Уж извольте, уважаемый Константин Николаевич, пойти на установление восьмичасового рабочего дня, увеличение заработной платы, расширение и улучшение жилищных условий, выдачи полных расчётов до окончания сезона, а к тому же и требования уволить некоторых служащих, на это администрация пойти не может. Это связано с дополнительными и немалыми расходами. Товарищество не впишется в свой плановый финансовый год, да и просто неуместны такие требования. Я понимаю, где-то перегнуты палки. Но позвольте, если сегодня рабочие в чём-то добьются и сядут на шею администрации, то, что же будет завтра? А завтра, господа,