Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц

- Вот это… - выдохнул вторя мыслям дяди Милаш. - Красотища.

- Это беда, - сказала Мирослава. - Лесной зверь, которого корни нави потянули не туда. Теперь он не видит, кто враг, а кто нет..

Зверь увидел их, точнее, движение, фыркнул, рванул вниз по склону. Камни полетели следом, и глыба в дороге зловеще дрогнула.

- Назад! - рявкнул Радомир. - С телеги! Быстро!

Гроза - наоборот, вперёд. Она соскочила с обочины, уже на бегу будто плотнее собралась, спина напряглась, плечи пошли вперёд - каждый жест говорил: "Сейчас встану между и встречу".

- Стоять! - голос Радомира полоснул по воздуху так, что даже зверь на миг запнулся. - Тебе назад. Я тебя из болота вытаскивал не для того, чтобы ты первой к опасности лезла.

Она обернулась, губы скривились, глаза вспыхнули - волчье "я сама". Но в этот момент рядом с ней оказалась Мирослава и почти незаметно коснулась локтя.

- Не лезь под рога, - Мирослава перехватила её за плечо. - Когда я дам знак - тогда завоешь, и лес подхватит. Твоя задача - сбоку, а не грудью вперёд. Нам ты нужна не как таран, а как нож. Поняла?

Грозу трясло от желания рвануться в гущу, но в голосе Мирославы звучало не "сидеть", а чёткое: "я даю тебе другую, важную работу".

- А я?! - уже ползком, но с мечом наперевес подбирался ближе Милаш. - Я могу…

- Можешь думать головой, - отрезал дядя. - Ветер - хорошо, но если он подхватит тебя прямо под рога, толку чуть. Будешь слушать меня. Сказал - выше прыгать, значит, прыгаешь. Сказал - сидеть - сидишь. Понял?

Мальчишка раздул щеки от обиды, но кивнул. Юркий в руке по-хитрому блеснул - тоже, значит, готов, но хозяин его сегодня был не генерал, а рекрут.

- Побудь пока на безопасном расстоянии и тоже не лезь под рога. - Быстро проговорил Радомир увидев что Милаш внял.

Зверь, тем временем, добрался до середины склона и поскользнулся - камни с грохотом посыпались вниз, глыба в дороге дрогнула ещё раз, завертелась и пошла прямо на телегу.

- Я зверя на время прижму, - коротко бросила Мирослава, уже опуская ладони к земле. - Но камень - не удержу.

- А я как раз разнесу этот бесов камень, - буркнул Радомир и шагнул вперёд, между глыбой и кобылой.

Земля под ногами будто сама подалась ему навстречу - привычно, как настил кузницы, когда становишься к наковальне. Под сводом груди шевельнулось не пламя, не жар, а тяжесть - спокойная, каменная, как если бы внутри поставили ещё один валун и сказали: "Держи".

Рука сжала рукоять молота, и железо в ладони отозвалось глухим, довольным звоном - не высоким, как у клинка, а низким, земляным.

- Держись, родимая, - бросил он уже и кобыле, и дороге. - Сейчас разойдёмся.

Он вдохнул, упёрся подошвами в землю так, словно пустил в неё корни, и на миг просто "послушал" камень перед собой - как кузнец слушает заготовку перед ударом. В глыбе отзывались тонкие, едва слышные трещинки, как волоски в старой доске. Линия нашлась сама - там, где камень был готов сдаться.

Радомир рубанул молотом по боку валуна - не в лоб, а точно по этой скрытой жилке.

Удар вышел короткий, тяжёлый, без красоты, зато с таким весом, что воздух вокруг глухо бухнул вместе с железом. Вибрация пошла в кисть, в локоть, в плечо и дальше - обратно в землю, будто он не бил по камню, а стыковал две части одного целого.

Глыба дернулась, осела, и по ней побежали трещины, расползаясь, как паутина по стеклу. Кусок, что шёл прямо на телегу, отломился с хриплым, каменным рыком, перекатился и ушёл в сторону, в канаву. Остатки осели ребром, уже не катясь, а просто торча из грязи, как тупой зуб.

Мелкая крошка посыпала колёса и ноги, но телегу не задело.

Кобыла дёрнулась, хрипло фыркнула, но устояла - под копытами земля держала ровно, не гуляя.

- Есть, - выдохнул Радомир, чувствуя, как каменная тяжесть внутри рассасывается до обычной усталости в мышцах.

Тут же, будто обидевшись, зверь наверху рванул вперёд. Рога - вниз, рыло - в землю, скорость - такая, что даже у волка шерсть бы назад легла.

Мирослава уже была готова. Пока Радомир занимался камнем, она присела ниже по склону, ладонями легла в тёплую, влажную землю. Лицо стало сосредоточенным, но без надрыва - будто она не чудо творила, а просто делала то, что делала сотни раз: проверяла, где у леса корни болят.

- Я обездвижу его на время, - коротко бросила она. - Дальше - по-своему.

Земля под зверем дрогнула лёгко, как человек, который перенёс вес с пятки на носок. Между кочек и старых корней пробились новые - тонкие, жилистые, шевельнулись, вытянулись вперёд, будто сеть, подстерегающая шаг.

Зверь наверху, не зная, что его уже вписали в чей-то план, рванул вниз со склона. Рога - вперёд, рыло - в землю, скорость такая, что у нормального волка лапы сами бы развернулись в другую сторону.

- Сейчас! - крикнула Мирослава.

Гроза сделала ровно одно, но очень правильное движение: вышла чуть вбок, так, чтобы не закрывать никого из своих, вдохнула поглубже и завыла. Не тем, боевым воем, который рвёт ночь, а низко, тянуще - с подтекстом: "Сюда смотри. На меня".

Звук вышел странный - наполовину человеческий, наполовину волчий. В нём было и "подойди", и "не смей".

Зверь дёрнулся, сбился на полшага, перевёл мутный взгляд на неё. В этот миг земля под его копытами вздыбилась - Мирослава дёрнула руками, и приготовленные корни резко пошли вверх, как закинутая сеть. Жилистые отростки обвились вокруг нижних ног, подрезали шаг, заставили его споткнуться.

- Стоять! - одновременно рявкнул Радомир, но это уже было скорее себе и своим.

Милаш вцепился в борт телеги так, что костяшки пальцев побелели. В голове зудело: "Я тоже могу! Я тоже…" - но где-то под этим зудом жило другое: "Дядя сказал - не лезь под рога".

Он сглотнул, успокоил хотя бы то, что мог успокоить, - кобылу. Тянулся к её шее, шептал впопыхах:

- Спокойно, родная… тихо… тихо…

Кобыла дрожала, но под его ладонью дёргалась меньше. Тоже работа - не геройская, зато нужная.

Зверя