Змей Севера - Гордон Догерти

Сальвиан ворвался в слабый центр готского строя, полоснув кинжалом по горлу ближайшего воина; тот закружился на месте, и кровь хлестнула из яремной вены. Галл и Феликс заставили своих коней прыгнуть, и копыта жеребцов размозжили черепа еще двум готам. Следом Тарквитий просочился в дыру, пробитую в шеренге.

Они вырвались из ловушки, но уже за пределами перевала Тарквитий хлестнул своего коня тростью, перепугав животное и погнав его в дикий галоп. Конь рванул вперед и увяз в глубоком сугробе. В вихре копыт и ржания конь споткнулся, ломая ногу и рухая прямо на путь остальных троих. Все четыре всадника вылетели из седел в снег. Позади них готские копьеносцы развернулись и сомкнули ряды, а масса готской кавалерии с грохотом подоспела к своим сородичам. Как один, готские воины двинулись вперед.

Паво видел, что через мгновение они навалятся на Галла и римских всадников.

— Вперед, двойной шеренгой, бегом марш! — проревел он.

Поначалу новобранцы замешкались, вытаращив глаза от паники.

— Вперед, как один! Держитесь вместе, и мы сможем их опрокинуть! — крикнул он.

Ветераны подхватили клич Паво, и новобранцы пришли в движение. Полусотня, сжимая копья и щиты закоченевшими руками, перестроилась в линию глубиной в два человека. Затем они, как могли, пошли напролом через сугробы по пояс глубиной. Они обтекли Галла, Сальвиана, Тарквития и Феликса, встав живым щитом. Тогда Паво поднял меч, как много раз видел у своих командиров, и скомандовал:

— Плюмбаты, товьсь!

По вексилляции прошла рябь: каждый воин отцепил один из трех утяжеленных дротиков с обратной стороны щита и занес его над головой.

Паво щурился сквозь снег, видя, что через несколько шагов готы войдут в зону поражения, а затем проревел:

— Бросай!

Стая снарядов по дуге прорезала метель, и Паво приготовился услышать хруст костей.

Но плюмбаты безвредно ухнули в сугробы в нескольких шагах от готов, которые как вкопанные остановились в устье перевала. Люди вексилляции ошеломленно смотрели, как готы стоят на месте, сверля их взглядами.

Затем боевой рог простонал дважды. При этом звуке готские всадники и копьеносцы переглянулись, затем бросили на римлян злобные ухмылки. После чего развернулись и спокойно пошли шагом и рысью обратно в перевал, исчезая в метели.

Выжившие из полусотни Паво повалились из каре; кто-то тяжело дышал, кто-то истерически смеялся, других рвало в снег.

— Почему они не напали? — прошипел Крито. — Они могли бы нас перерезать!

— Может, подумали, что здесь в засаде ждет легионерская когорта? — предположил Сура, щурясь через плечо в сплошную пелену снега.

— Нет. Они выполняли приказ, — ответил Паво. — Этот двойной сигнал рога и брешь в стене копий… все это дурно пахнет.

Его слова затихли, когда через плечо Крито Паво заметил Сальвиана. Посол держался за плечо, ушибленное при падении с коня. Рукав его туники с высоким воротом был запятнан кровью, а лицо сморщилось от боли.

— Посол! — выдохнул Паво, бросаясь к Сальвиану. — Капсарий! — заорал он, ища глазами медика своей полусотни. Затем он потянул за ворот туники Сальвиана. — Вы теряете кровь. Дайте взглянуть.

Сальвиан оттолкнул его; на лице его была написана мука.

— Нет! — прорычал он.

Паво отшатнулся от ярости, прозвучавшей в голосе мужчины.

Сальвиан вздохнул и покачал головой; усталая полуулыбка тронула его губы.

— Прости, парень, я не хотел на тебя рявкать. Это просто царапина, но болит как в Аиде… однако нам надо вырваться отсюда. Я перевяжу рану позже.

Паво пожал плечами и кивнул, хмурясь.

— Смотрите, не забудьте. Я видел слишком много товарищей, умерших от того, что они называли простыми ранами. Но вы правы, — осознал он, и образ гуннской орды вышел на передний план его мыслей, — мы должны спешить прочь отсюда.

Он развернулся, ища глазами Галла. Трибун стоял на коленях у своего покалеченного жеребца, шепча ему успокаивающие слова на ухо, пока нацеливал клинок спаты в сердце коня. Затем, с хриплым ржанием, мучения жеребца оборвались.

Паво подошел и присел рядом с Галлом. Затем заговорил тихим голосом:

— Господин, я должен вам кое-что сказать…

Но трибун, все еще стоя на коленях, обшаривал перевал прищуренным взглядом, погруженный в раздумья.

— Либо самодурство Атанариха достигло новых высот, либо что-то серьезно не так.

— Господин, все очень не так, — начал Паво настойчивым тоном. — В Истрите мы видели…

Но Галл перебил его, продолжая свои размышления.

— Он мог убить нас в любой момент, пока мы были в стенах его города. Но он устраивает мирные переговоры, потом пытается перерезать нам глотки во сне. А теперь, в конце концов, позволяет нам ускользнуть сквозь пальцы. — Он встал, вздохнул, качая головой, и огляделся по сторонам. — И почему… почему мне кажется, что за каждым нашим шагом следят?

Остальные легионеры, кто мог слышать, тоже огляделись; в их глазах читался страх перед тем, что может таиться там, в метели. Затем с востока в белой стене появилась громадная тень, а за ней по флангам — сотни других. Как один, легионеры напряглись, затаив дыхание.

— Я пропустил драку? — прокричал сквозь бурю знакомый грубый голос. Центурион Зосима вынырнул из белизны, за ним трусцой бежали его легионеры: лица синие, доспехи подбиты тканью для тепла. — Мы слышали боевые рога.

При виде огромного фракийца и его людей раздались ругательства и вздохи облегчения.

Паво стряхнул с себя оцепенение и снова повернулся к Галлу.

— Господин, в Истрите…

Но Галл уже шагал по снегу к Зосиме.

— Поговорим об Истрите на марше, — бросил он через плечо.

Разочарование вскипело в груди Паво, пока он больше не мог соблюдать субординацию.

— Гунны вторглись в восточную Гуттиуду!

Слова эхом повисли в воздухе, и все взгляды обратились к нему. Единственным звуком остался вой бури.

Галл замер и развернулся, затем быстрым шагом вернулся к Паво, схватив его за плечи, широко раскрыв глаза.

— Говори, солдат!

— Гунны обрушились на земли Фритигерна, господин. Их больше, чем я мог бы сосчитать!

— Митра, нет! Если они нападут на земли Фритигерна, то…

— То Фритигерн будет вынужден прижаться к имперским границам, — закончил Паво, пока глаза Галла бегали. — Но появление темных всадников — не совпадение, господин. Вождь Истриты сказал, что их призвали из северных степей.

— Призвали?

Легионеры сгрудились вокруг них плотным кольцом, ловя каждое слово.

— Вождь бредил и заговаривался. Не знаю, покинул ли его