Змей Севера - Гордон Догерти

разум, но он говорил о призраке. О призраке, что скачет по равнинам Гуттиуды в темно-зеленом плаще с капюшоном. Тот, кто ведет мятежных готов. Тот, кто призвал гуннов и поддерживает их поход на земли Фритигерна…

— Змей? — закончил Галл с невеселым смешком.

Паво нахмурился.

— Вы слышали об этом существе?

— Я слышал лишь сказки и слухи, — выплюнул Галл, ударив кулаком в ладонь, — как и ты; что этот Змей давно мертв. Но, похоже, целые народы маршируют ради него. Как такое возможно?

— Атанарих в прошлом имел дела с гуннами, — предположил Феликс, нахмурив лоб. — Моя догадка: это один из его прихвостней, выдающий себя за Змея?

— Нет, если бы вы видели страх на лицах жителей Истриты, — покачал головой Паво. — Это не дешевый трюк. Те селяне уверены, что за всем этим стоит призрак самого Змея — говорят, Змей манипулирует Атанарихом. И мятежные всадники, они преданы знамени Змея.

Взгляд Галла упал на снег, глаза его бегали.

Метель ревела над ними, и никто больше ничего не мог предложить.

Наконец заговорил Сальвиан.

— Здесь мы ответов не найдем. И если твои слова правдивы, Паво, — он оглядел белую стену вокруг, — то эта земля коварнее, чем когда-либо. Мы должны спешить к Данубию и имперским землям.

— Согласен, — прорычал Галл себе под нос. Затем кивнул аквилиферу, который поднял облепленного снегом орла. — Уходим из этой проклятой земли.

С этими словами трибун набрал полную грудь воздуха:

— Строиться. Бегом марш!

Глава 10

Был полдень, и снег густо и беззвучно падал на город Дуросторум и форт XI-го Клавдиева легиона. Улицы города были лишены привычной суеты рыночного дня; лишь стража на стенах да несколько смелых душ бродили по улицам, скупая доступные припасы. Каждый дом светился оранжевым огнем очагов, а ближе к центру ярче всех сияла таверна «Вепрь и Виноград». Традиционные виноградные листья и шест для перемешивания эля — эмблема у двери — были погребены под снегом. Внутри сидели редкие посетители, приглушенная болтовня и треск огромного костра в очаге заполняли помещение.

— На вкус как-то… фруктово, — задумчиво протянул Авит, щурясь на кружку с элем и причмокивая.

— Фруктово? Это чертов эль! Это ты у нас какой-то «фрукт»! — выдохнул Кводрат, а затем захохотал над собственной шуткой.

Авит пожал плечами.

— Я просто имею в виду, ну, знаешь, у вина есть букет, вот и у эля тоже, если подумать.

— Вот именно. Я не думаю, я пью. — Кводрат снова затрясся от смеха.

— Ладно, ладно, — сказал Авит, возмущенно ерзая на барном табурете. — Я просто говорю, вот и все. В наблюдениях нет вреда, верно? К тому же, я не уверен, что выбрал бы в наши дни. Вино или эль. У вина такой богатый…

— Эль, — отрезал Кводрат. — Его пили мои предки, его пью я. Эль, всегда.

— Справедливо, — усмехнулся Авит, снова прихлебывая напиток. В нем определенно чувствовалась нотка вишни, но он решил не утруждать себя упоминанием об этом Кводрату.

Вздохнув, он почувствовал, как сила напитка омывает разум. Это был золотой момент, чувство эйфории во время первых нескольких кружек, прежде чем настроение изменится и наступит постепенная потеря контроля, которая обычно следовала за этим. Это также было короткое время между трезвостью и глубоким пьянством, когда воспоминания о прошлом оставляли его в покое.

Он оглядел таверну, скользнул взглядом по рядам румяных местных жителей и горстке новобранцев, которые не были в карауле этим утром. Затем посмотрел на Кводрата и понял, как сильно скучал по таким временам. Временам, когда они оба были просто хорошими друзьями, пили и делились историями. Так оно и было, размышлял он, в последние несколько лет, с тех пор как он приехал на восток из Рима; они делили контуберний, маршировали, разбивали лагерь, ели и сражались вместе. Простые времена и хорошие времена.

Но все переменилось, когда их контуберний разбили, чтобы пополнить корпус центурионов, почти полностью уничтоженный во время боспорской миссии. Зосима, Феликс и Кводрат получили повышение и возглавили собственные центурии, и это вбило клин в их братство. На службе они больше не могли делить ту же товарищескую близость. А сам Авит не мог и помышлять о том, чтобы стать центурионом, о чем прямо сказал Галлу, когда тот предложил ему должность. Простой опцион может дожить свой век, оставаясь лишь одним из многих лиц в строю, но имя центуриона будет у всех на устах — и тогда прошлое непременно его найдет. Он понял, что больше не улыбается. Золотой миг угас.

Мысли неизбежно унеслись в прошлое, к мрачным временам и пятну на его душе: ко всем тем миссиям, что он выполнял в провинциях Западной империи для своих теневых хозяев, и к тому последнему заданию, с которым его отправили на восток. Единственным утешением было то, что тот Авит, которого послали на восток, погиб в тот день — или так полагали его старые хозяева. И последняя миссия так и не была завершена. Даже сейчас воспоминание о содержимом того последнего свитка вызывало горькую желчь в горле. Он выбрал свой путь, и его уделом стали анонимность и мимолетная дружба с теми, кто проходил через ряды легиона. «Если бы только на этом все и закончилось», — мрачно подумал он.

Он тряхнул головой, отгоняя мысли, хлопнул ладонью по колену и выдавил улыбку.

— Ну что, еще по одной?

Кводрат поднял палец, допивая свою чашу, а затем с стуком опустил ее на деревянную стойку.

— А-а-ах! — Он вытер усы ладонью. — Да, с каждой новой она все слаще. — Тут он нахмурился. — Но, заметь, никаких фруктов.

Авит усмехнулся, поворачиваясь к служанке и роясь в кошеле, чтобы достать два бронзовых фолла.

— Фелиция, еще пару элей, пожалуйста?

Она подняла взгляд; лицо свежее, как молоко, голубые глаза сверкают, а улыбка сияет сквозь выкрашенные охрой губы.

— Сей момент! — прощебетала она, выпархивая из-за стойки с подносом напитков для другого стола.

Авит ответил ей теплой улыбкой. Но затем на него легла тень вины, и он быстро отвернулся от нее обратно к Кводрату.

— Везучий сукин сын этот Паво, — прокряхтел огромный галл. — Похоже, она остановила свой выбор на нем.

— А? Да, пока что, — Авит вскинул бровь.

У Фелиции была богатая история отношений с