Змей Севера - Гордон Догерти

— Абсолютно! — пропыхтел Феликс. — А что?

— Потому что сюда направляются около двадцати готских воинов, и у меня жуткое предчувствие, что они идут закончить работу. — Он выглянул наружу; и точно, отряд готских воинов огибал дом-хлев, направляясь к двери. — Быстро, буди Сальвиана и Тарквития!

Феликс метнулся через коридор, но Сальвиан открыл дверь прежде, чем тот успел добежать. Лицо посла было бледным, глаза затенены хмурым выражением.

— Неприятности, трибун? — крикнул он через коридор Галлу.

— Будут, если не поторопимся. — Он метнул взгляд на сундук в углу, затем на ставни; внизу пространство заполняли торговцы лошадьми и оживленные рыночные прилавки. — Быстро, идите сюда, — позвал он посла.

Затем открыл сундук, достал пару широких вишнево-красных штанов с ромбовидным узором и натянул их на ноги, проклиная свои неловкие пальцы, после чего накинул на плечи красный плащ с капюшоном.

— Посол, — прошипел он, — найдите какую-нибудь готскую одежду, мы выходим наружу!

Сальвиан нахмурился, но затем увидел, как трибун оценивает высоту падения от окна до земли.

— А, понял, я с вами, — прошептал посол, натягивая темно-серые грубые шерстяные штаны и коричневый плащ с капюшоном.

Феликс сделал то же самое. Затем, переваливаясь, вошел сенатор Тарквитий; лицо его было белее снега снаружи, взгляд отсутствующий. Галл нахмурился, видя его странное поведение, затем сунул в руки сенатора грубый пеньковый плащ.

Галл поставил ногу на подоконник, убирая спату в ножны и засовывая две плюмбаты за пояс. Затем он прошипел троим в комнате:

— Вон та повозка с сеном — ждите, пока она проедет под нами! Потом прыгаем… и будьте готовы пригнуться и спрятаться — площадь кишит готскими копьеносцами.

В этот момент в коридоре скрипнула половица, и Галл понял, что будет дальше. Они с Феликсом резко развернулись к дверному проему, обнажив спаты.

— Прыгайте, сейчас же! — проревел Галл Сальвиану и Тарквитию.

Сальвиан повернулся и прыгнул, соскользнув по толстому слою снега на соломенной крыше и бесшумно приземлившись на воз с сеном. Галл пихнул локтем студенистую тушу Тарквития, но сенатор принялся визжать и цепляться за край ставней, как упрямый кот.

— Прыгайте же вы, черт побери! — рявкнул он и лягнул сенатора, наконец вытолкнув его в окно.

Затем Галл и Феликс повернулись обратно к двери как раз в тот момент, когда группа огромных воинов с гортанным ревом ворвалась в комнату, наставив мечи и копья для убийства. Почувствовав, что передовой гот делает выпад в его сторону, трибун вовремя крутанул спатой; длинный меч гота задел его плащ и кольчугу под ним. Галл схватил мужчину за предплечье и ударил головой в нос; глухой хруст лицевых костей стал свидетельством вечной эффективности этой тактики. Головной гот отвалился, стеная, но его место заняли еще трое, набросившиеся на Галла, словно стая волков. Он парировал первый удар, оступаясь назад, затем рубанул следующего, ненароком начисто отрубив пальцы ударом. Но еще трое протиснулись вперед, чтобы занять место раненого.

— Господин, их слишком много! — крикнул Феликс, отступая от града копейных выпадов.

Галл зарычал, отбивая копье, затем попятился к окну.

— Уходи! — рявкнул он.

Феликс выпрыгнул из комнаты, затем Галл забрался на подоконник и пнул ногой готов, бросившихся к нему. После чего позволил себе упасть назад. Он молча соскользнул по заснеженной соломе, на миг ощутив невесомость, прежде чем приземлился на что-то мягкое — но это было не сено. Затем воздух прорезал свинячий визг из-под него. Галл извернулся и зажал ладонью рот сенатора.

— Еще один звук, и… — начал Галл.

— Господин, идемте, — прошипел Феликс с заднего края повозки.

Галл спрыгнул с воза с сеном на утоптанный снег площади, затем огляделся; в пылу яростной торговли и криков их пока никто не заметил. Но над ними остальные готские копьеносцы уже высовывались из открытых ставней, воя и перекликаясь через площадь.

— Куда нам бежать? — протрелил Тарквитий, неуклюже сползая с повозки на землю.

— Куда угодно, только подальше отсюда, и быстро! — выплюнул Галл.

Тут взгляд Сальвиана зацепился за ряд торговых палаток, заваленных одеждой.

— Сюда. Мы можем снова переодеться, и они потеряют нас в толпе. Идем!

Четверка рванулась вперед; толпа расступалась неохотно, они толкались, пихались и проклинали их усилия. Но Галл видел сверкающие глаза и наконечники копий двух групп готских копьеносцев, пробивающихся сквозь толпу к ним, словно стая акул.

— Пригнитесь, чтобы они нас не видели, — поторапливал троих позади себя трибун. Он протянул руку и стянул с ближайшего прилавка крашеный синий шерстяной плащ, а также похожий на палатку красный, который сгодился бы для сенатора. Затем он нацелился на темный и узкий переулок впереди, разделявший хорреум и двухэтажную мастерскую.

— Да, нам стоит скользнуть туда, — кивнул Сальвиан рядом с ним. — Если они пройдут мимо нас, то конюшни находятся с другой стороны хорреума.

Галл кивнул.

— Тогда за дело.

Они прошмыгнули сквозь толпу, пока преследующие их копьеносцы вытягивали шеи и расталкивали людей. Наконец они скользнули в тени переулка, где воздух был густым от вони застоявшейся мочи и фекалий. Тарквитий побагровел, его кожа блестела от пота после короткой пробежки, грудь вздымалась, и с каждым вдохом вырывался хриплый стон.

— Заткнись, дурак! — прошипел Галл, услышав торопливый стук приближающихся готских сапог. Он, затаив дыхание, не сводил глаз с конца переулка.

— Мы в тени, трибун, — прошептал Сальвиан. — Они нас не увидят.

Готские копьеносцы с грохотом пронеслись мимо устья переулка, устремляясь дальше через рынок.

— Теперь к конюшням! — прошептал Сальвиан, когда трое вокруг него с облегчением выдохнули.

Четверка протиснулась через узкий конец переулка — Тарквитию это далось труднее, чем остальным. Они вышли на тихую задворку цитадели; одна сторона улицы была занята конюшнями, и их кони находились в ближайшем стойле.

Там нервно переминался юный, истощенный готский мальчишка, сжимая в руке скребницу.

— Вы не тервинги? — произнес паренек дрожащим голосом.

Сальвиан присел, держа мальчика за плечо и глядя на него дружелюбным взглядом.

— Ты бы сделал все, чтобы защитить свою семью, верно? — сказал Сальвиан, вкладывая пару бронзовых фоллов в ладонь мальчика. — Думаю, благодаря этому твой стол будет ломиться от еды по меньшей мере неделю?

Мальчик кивнул, таращась на монеты.

— Все, чего мы хотим, — это уйти отсюда живыми, — продолжил Сальвиан. — Подними тревогу, если должен,