Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

установлены копии). И вот на одном из них изображен император Клавдий, все одеяние которого составляют шлем, плащ и перевязь (и более ничего). В левой руке он держит круглый щит, а правой замахивается – очевидно, мечом, ныне утраченным – на полулежащую у его ног Британию. Левой рукой, на которой она возлежит, она пытается прикрыть наготу своей левой груди, в то время как правая грудь совсем открыта, а правая рука – протянута к Клавдию в мольбе о пощаде. Лик ее скорбен (у Клавдия, правда, не лучше, словно он только что ел лимон), волосы распущены, тело облачено в тунику. Под барельефом красуется греческая подпись, не оставляющая сомнения в том, какие персонажи изображены, – ΤΙΒΕΡΙΟΣ ΚΛΑΥΔΙΟΣ ΚΑΙΣΑΡ и ΒΡΕΤΑΝΝΙΑ.

Есть там еще один интересный барельеф, косвенно отражающий ту же тему: Клавдий – повелитель Земли и Моря (достаточно вспомнить славословия ему, приведенные выше, по поводу овладения Океаном). Император наг, стоит, широко расставив ноги, одной из них попирая сушу, другой – воду, которые персонифицированы соответственно одетой женщиной, которая протягивает ему наполненный всяческими плодами рог изобилия, и нагой русалкой-тритонидой с шикарной прической, протягивающей Клавдию руль корабля. Обе богини коленопреклоненны (если можно говорить о коленях у русалки, ну там роль ног выполняет столь же преклоненный раздвоенный хвост), и по этой причине император вдвое выше их. Вздымающийся за фигурой полукругом плащ изваян не просто так, в нем можно увидеть прообраз византийской мандорлы – круга божественного света, в который иногда включаются Христос или Богоматерь. Считается, что подобное изображение Клавдия, да вдобавок с присутствующими богиньками, – это образ вселенского спасителя, божественного защитника. Но лик его при этом, увы, все столь же кислый. Как и на барельефе с Агриппиной, его четвертой – и последней женой, но там хоть понятно, что от супруги ему нечего ждать чего-то хорошего, разве что знаменитых отравленных грибов.

Итак, можно четко датировать начало завоевания и довольно успешный первый его этап, завершившийся слоновьим триумфом Клавдия. Ввиду утраты части труда Тацита, который продолжает свое повествование с 47 г., обычно эта дата и указывается как окончание завоевания Британии Клавдием. Иногда – 45 г. В обоих случаях это неоправданно, и можно лишь условно говорить о некоей первой фазе завоевания, ибо дальнейшая история Британии даже в ближайшие годы, описанная Тацитом, представляет нам лишь череду военных кампаний римлян, то завоевательных, то карательных по отношению к уже, казалось бы, завоеванным землям. Не говоря уж о восстаниях Каратака, Боудикки, тяжелом поражении при Адриане, приведшем к созданию знаменитого вала… Общая картина между 43 и 47 гг. еле-еле вырисовывается. «Легкой прогулки» у римлян явно не получилось, Дион Кассий упоминает (см. выше) о боевых действиях Веспасиана и захвате им острова Уайт. Его противниками в 44–45 гг. выступили дуротриги. Долгое и упорное сопротивление римлянам при их движении на запад оказала большая (площадью 45 акров) и сильная крепость в Дорсете, известная ныне как Мэйден Касл, но в конце концов пала и она. Как и другая мощная крепость – Ход Хилл. Грозным очагом сопротивления стал остров Англси (Мона) – гнездо друидов, тем более опасное, что, как было показано в первой главе, именно эти могущественные жрецы были в состоянии объединить враждебные друг другу племена бриттов против римлян. Другой вопрос – почему все же не смогли и дождались кровавого прихода римлян в 60 г., но об этом – позже. К 47 г. римляне прошли до реки Северн на западе и Трента в центре; они вышли на линию Северный Уэльс – Хамбер, где им оказали сильное сопротивление горные племена, в то время как многие жители юго-востока предпочли массово эмигрировать в Ирландию. Особенно упорно сражались валлийцы (силуры и ордовики) под началом сына Кунобелина Каратака, иначе – Карадока. Появление его в Уэльсе было обусловлено, конечно, тем, что лишь там он мог найти себе верное войско: на юго-востоке часть царьков поддержали римлян, а среди многих тамошних племен жесткая завоевательная политика предков Каратака не могла не оставить черной памяти, так что они вряд ли бы поддержали его. Кроме того, сам по себе гористый Уэльс был природной крепостью, о которую, как свидетельствует история, веками разбивались усилия самых разных завоевателей – римлян, англосаксов, нормандцев… Так мы снова входим в период «писаной истории», предоставляя слово Тациту. Но перед этим отметим, что далеко не все бритты предпочли смерть, эмиграцию или партизанские действия. Многие, что называется, нюхнули римской жизни, смогли сговориться с завоевателями, а те, в свою очередь, проводили активную политику романизации – практически с самого что ни на есть начала. Лондонский акведук, снабжавший город питьевой водой, распределявшейся затем по трубам, например, датировался 43 г. Удачное расположение города на важной речной артерии было мгновенно оценено и купцами, и администраторами; немедленно из Лондиниума, как из центра паутины, пошли расходиться по подвластной части Британии знаменитые римские дороги – истинные артерии государства. Главные вели в два других больших города – Камулодунум и Веруламиум. Один из «милевых камней», отмечавших расстояния от этого города, был обнаружен во время разборки руин храма Святого Свитина, уничтоженного фашистскими бомбардировками, теперь он известен как Лондонский камень. Город на Темзе все больше становился торговым центром провинции, хотя административным оставалась прежняя столица Кассивеллауна – Камулодунум; правда, прокуратор Классициан, назначенный в 61 г., умер и был похоронен уже в Лондиниуме, что свидетельствует о постепенном «переползании» туда управленческого аппарата, да и местная надпись второй половины I в. свидетельствует о местопребывании в Лондиниуме совета провинции. Самый первый форум, уничтоженный потом Боудиккой, располагался на месте нынешнего Лиденхоллского рынка. Расцветали и прочие города. К 50 г. Веруламиум, один из прежних бриттских «оппидов», настолько разросся, приняв в свои недра колонистов, купцов и т. п., что получил право римского муниципия, что означало самоуправление и предоставление его жителям римского гражданства – еще не обесцененного Каракаллой. К этому же времени относится начало освоения – вернее, окультуривания – римлянами термальных источников в Сулии, ныне известном как Бат (а ведь Bath означает по-английски не что иное, как баню!). Высшие классы, и прежде не чуждые римского духа и имперской роскоши, немедленно стали коллаборационистами, и Британия начала покрываться сетью грубых подобий римских вилл, которыми властвовали местные «господа» под сенью римского орла. Клавдий инициировал появление верных себе «королей-клиентов» на подвластных и приграничных территориях – так, бывшим королевством Верики на юге овладел некий верный римлянам иценский вождь Когидубн, он же Когидумн (пожалованный римским гражданством и титулом «Царь и легат Августа в Британии», принявший смешанное римско-британское имя Тиберий Клавдий Когидумн, выстроивший в своей столице (Чичестере) храм