Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

Нептуна и Минервы, где предписал молиться о здравии и спасении императорского дома[63], и отстроивший себе в Фишборне шикарный дворец[64]), ицены с территории совр. Норфолка получили статус «союзников», королева бригантов Картимандуя гарантировала завоевателям помощь в отражении атак с севера (о них всех скоро поведает Тацит). Подчеркнем еще раз, что все это произошло всего через 7 лет после высадки Плавтия.

Прекрасные администраторы, римляне тут же привнесли этот свой талант на прежде девственную от засилья бюрократии британскую почву, причем опять же создавая штаты управленцев, активно пользовались коллаборационистами из местных. Племена реформировались в своего рода общины (civitates), знать которых формировала управленческий совет и органы местного самоуправления. Во главе новой провинции стоял пропретор – императорский наместник, первым из которых стал победоносный Плавтий; довольно большими полномочиями обладал прокуратор Британии (procurator provinciae, можно сказать, военно-финансовый секретарь), непосредственно подотчетный лишь императору и надзиравший за множеством важных для Рима вещей – переходом земель по вынужденным завещаниям и открытым конфискациям, действиями монополий, военных, судей, политикой местных вождей и др.

Заподозрить в римском завоевании лишь некую цивилизаторскую миссию было бы крайне смехотворно: как любая захваченная территория во все времена, Британия была обречена стать «дойной коровой». К 47 г. на государственном уровне были налажены добыча и вывоз полезных ископаемых, в первую очередь, естественно, металлов (пример – госконтроль на серебряных рудниках Мендипса, где серебро добывалось из залежей среброносного свинца). Все в том же году, как рассказывает Тацит (см. ниже), начались активные вылазки непокорных бриттов на территорию Римской Британии и ее сателлитов, в ответ новый наместник Осторий Скапула пошел на такую меру, как разоружение бриттов. Поскольку в категорию неблагонадежных попали все местные обитатели без исключения – включая т. н. союзников, это вызвало у местных друзей Рима серьезные вопросы, приведшие к недовольству. Восстали ицены – и были разбиты. К 49 г. XX легион (впоследствии – Валериев Победоносный) был выведен из Камулодунума – нужны были силы для решающего удара на запад, по Каратаку – и заменен отслужившими свое ветеранами – таким способом римское правительство планировало усилить свое влияние в провинции, превратив ее столицу (отныне именовавшейся «Клавдиевой победной колонией») в центр императорского культа (умершие благочестивые императоры объявлялись божествами, чье чествование сопровождалось возведением им храмов, назначением жрецов и жриц, установлением различных празднеств, совершением жертвоприношений и т. п., что якобы консолидировало общество – в общем, почти то же, что сейчас у нас, с одной небольшой, но важной разницей – до упадка империи только калигулы и домицианы объявляли себя богами при жизни), и кроме того, на случай мятежа ветераны были бы более действенной силой, нежели рядовые легионеры[65]. Дополнительный импульс им давало осознание владения землей, которой их наделило правительство, – каждый получал 50 югеров, что равняется 12,59 га. До наших дней оттуда дошли два уникальных памятника – сильно поврежденный 40-летнего дупликария (воина на двойном жалованье) Первой алы галло-фракийцев Лонгина, сына Сдапецематига из Сардики (совр. Софии), который невозможно датировать, и захоронение центуриона Марка Фавония Фацилиса, поставленное его вольноотпущенниками Верекундом и Новицием примерно в 50–60 гг. Сохранилась не только его статуя, изображающая воина с непокрытой головой, но в доспехах, с мечом и кинжалом на поясе, и держащего в руках виноградную палку (витис) – символ власти центуриона, которой он колотил своих подчиненных; сохранилась сама урна с его прахом и вотивная чаша. По всем признакам, захоронение было совершено еще до восстания Боудикки (некоторые исследователи, например Н. Филдс, полагают, что полученное памятником повреждение, от которого он раскололся надвое, было нанесено повстанцами Боудикки). Забегая немного вперед, отметим, что также до 60–61 гг. явно были выстроены храм почившего в 54 г. Клавдия, курия, театр, проведен акведук, вымощены дороги, выстроены дома в средиземноморском стиле, устроены мастерские, гончарные печи и т. д. А вот укрепления, разрушенные при взятии города в 43 г., отстроить как раз не успели… К сожалению. Но об этом – в соответствующем месте.

Теперь же обратимся к Тациту. Уже было отмечено, что часть его «Анналов» утрачена, однако в жизнеописании своего тестя Агриколы он дает кое-какую интересную информацию по интересующим нас вопросам: здесь и оценка британской политики Цезаря и его преемников, а также деятельность римских правителей Британии (в цитируемом отрывке – до восстания Боудикки). Подчеркнем особо, что информация Тацита заслуживает тем больше доверия (по сравнению с Дионом, например, которому мы в дальнейшем будем несомненно предпочитать Тацита), что он мог получить ее практически из первых рук – своего тестя, римского наместника Британии, начавшего свою военную службу на острове еще при наместнике Светонии Паулине, разбившем Боудикку:

«Итак, первым римлянином, вступившим с войском на землю Британии, был божественный Юлий, и хотя, выиграв сражение, он устрашил ее обитателей и захватил побережье, все же в нем следует видеть не столько завоевателя этой страны, сколько того, кто указал на нее потомкам. Затем последовали гражданские войны, когда вожди партий подняли оружие на республику, и о Британии, даже после установления мира, надолго забыли: божественный Август называл это государственной мудростью, Тиберий – наказом Августа. Хорошо известно, что о вторжении в Британию помышлял Гай Цезарь (т. е. Калигула. – Е.С.), и такая попытка была бы предпринята, если бы не его легко воспламеняющаяся и так же быстро остывающая душа и оказавшиеся бесплодными огромные приготовления против Германии. Божественный Клавдий задумал и осуществил повторное завоевание этого острова: он переправил туда легионы и вспомогательные войска и привлек к участию в походе Веспасиана, что положило начало будущему его возвышению: были покорены народы, пленены цари и всесильным роком впервые замечен Веспасиан.

Первым правителем Британии был назначен бывший консул Авл Плавтий; непосредственно за ним ту же должность занял Осторий Скапула, оба – выдающиеся военачальники; ближайшая к нам часть Британии, претерпев преобразования в управлении, в конце концов стала римской провинцией, и в ней была основана колония ветеранов. Некоторые племена были отданы в подчинение царю Когидумну (еще на нашей памяти он хранил безупречную верность по отношению к нам) в силу древнего и давно усвоенного римским народом обыкновения – иметь и царей орудиями порабощения. В дальнейшем Дидий Галл удержал завоеванное предшественниками и продвинул вперед весьма небольшое число укреплений, рассчитывая снискать себе похвалу за выполнение большего, чем требовалось его обязанностями. Преемником Дидия стал умерший в том же году Вераний. Далее здесь в течение двух лет кряду успешно действовал Светоний Паулин, покоривший несколько племен и усиливший укрепления; понадеявшись на них и напав на остров Мону, откуда оказывалась помощь еще не укрощенным народам, он тем самым