Летописи Кота Баюна - Юлия Прайс

Марфа пошла к печи, оставляя царевну возле стола. Дарислава оглянулась на стоявшую к ней спиной кухарку, достала склянку и трясущимися руками открыла крышку. Как же это всё неправильно и страшно. Из глаз хлынули слёзы, она стояла и не могла, просто не могла сделать последний шаг. Когда её руки коснулась Марфа, она едва не потеряла сознание.

— Присядь, незачем тебе такое на душу брать. — Марфа забрала пузырёк из судорожно сжатых пальцев и щедро плеснула содержимое в тарелку на подносе.

Дарислава разрыдалась, кухарка погладила её по плечу.

— Не нужно плакать, краса ты наша, вон и глазки уже покраснели. Ступай в покои, приляг.

Царевна с трудом поднялась и медленно побрела к себе. Что же она наделала, и как ей теперь с этим жить?

Услышав шум на внутреннем дворе, выглянула в окно, в сопровождении двух дружинников в темницу заходил старший брат. Дарислава вытерла слёзы и выдохнула, как-нибудь переживёт.

Глава 17

Надо бы в ближайшей деревне лошадь купить, с досадой подумал Берислав. Нет, запрячь себя в итоге Ворон дал, но выражал своё недовольство буквально на каждом шагу. Под седлом Ворон, казалось, что чует наперёд, чего от него хочет всадник. Не было никогда нужды его понукать или доставать плеть. А теперь он, то неожиданно пытался сорваться в галоп, то просто останавливался, с невозмутимым видом разглядывая придорожные ромашки.

Матрёна и дети с интересом наблюдали за этим противостоянием. После того, как разрешился вопрос с погоней, они заметно расслабились и повеселели. Матрёне стало спокойнее, всё же обидеть бедную вдову с детьми и обидеть здоровенного воина при оружии, это разные вещи.

А Верея кидала исподволь смущённые взгляды и краснела, мысленно уже примеряя на себя роль жены.

Ворон в очередной раз остановился, сделав вид, что его ну очень интересует вон тот пенёк. Берислав только усмехнулся, ему даже в голову не приходило воспользоваться силой. Если не получается добрым словом, попробуем двумя добрыми словами, ну или сколько их там потребуется.

— Добрый муж будет, надо брать. — Лукаво улыбаясь, шепнула Матрёна дочери. Верея залилась краской по самые ушки, она была с ней согласна.

— Как-то так, бабуся. — Василиса на ходу закончила пересказывать Яне свой разговор с Бериславом.

— Да уж, придётся следить за собой и друг за другом. — Уныло согласилась Яна. Было досадно, что они спалились на втором же встречном.

— Ну что, резвые мои девы, добегались? — С иронией спросил Цезарь.

— А не надо было нас такими древними делать! — Возразила Василиса.

Цезарь неожиданно согласился. — Это да, немного я перемудрил. А ты, царевна, за речью ещё следи, больно уж тон у тебя командирский.

— А мне как лучше? — Уточнила Яна.

— А тебе лучше вообще помалкивать. Сразу понятно, что не здешняя. — Кот на минуту задумался. — Чудо, что нам богатыри такие невнимательные попались. И в деревни постараемся не заходить.

— А еда? Она же почти закончилась! — Перспектива ходить голодной Василису не порадовала.

— Добуду я вам еду, не переживай. Вам кого на ужин, зайчиков или птичек? — Уточнил Цезарь и закатил глаза. — Дожил, меня, приличного баюна, низводят до уровня дворового кота.

— Зайчиков жалко. — Выбрала Яна.

— А птичек, значит, не жалко? — Коварно спросил кот.

— Тоже жалко. Может тогда рыбки? — Предложила Василиса. — Их не очень жалко, почему-то.

— Вот что, жалостливые девы, кого притащу, того и будем есть. Но учтите, я ловлю, а вы готовите.

— Я не умею. — Попробовала увильнуть Василиса.

— Как приличная колдунья, ты просто обязана уметь готовить! Зелья сами себя тоже не сварят. Но ты не переживай, готовить я тебя научу. — Весело ответила Яна. — Цени, видишь, какая я заботливая.

— Ладно, может и правда пригодится. — Вздохнула царевна, поняв, что отвертеться не получится.

Небольшая деревенька, которая называлась Дубравкой, была вольным поселением на свободных лесных землях. Горицвет договорился со старостой о постое с баней и ужином за несколько монет. Купцы в такую глушь заглядывали редко, разве что случайно. Но пару раз в год селяне сами выезжали на ближайшую ярмарку.

Староста Мечеслав, здоровый, как медведь, мужик выделил им место в пустующем до сбора урожая амбаре. Собрали по деревне тюфяки, жена старосты с дочерьми готовили ужин.

Пока баня топилась, Мечеслав позвал Горицвета с Ярославом выпить по кружке медовухи и послушать новости о том, что в царствах творится.

— Эх, хорошо здесь у вас, спокойно, красиво, душа радуется. — Ярослав потянулся.

— Красиво, да только нынче не больно спокойно. — Мечеслав пригубил медовуху. — Ты парням своим скажи и сам за околицу, как стемнеет, не ходи. А лучше и вовсе из амбара не высовывайтесь.

— Волки лютуют или нечисть какая завелась? — Горицвет оценивающе посмотрел на старосту. Такой и медведя заломает, да и нрав, похоже, не из пугливых.

— Может и они. Следы на волчьи похожи, да только не видел я ранее волков такого размера. Сам охотник, знаю, что говорю. — Мечеслав положил руку на стол. — Ладонь едва след перекрыла. А дерёт тварь всех, и скотину, и людей. Последним Кузьму задрал, его утром, возле дома жена нашла.

Ярослав с Горицветом переглянулись. На брехуна староста похож не был.

Вскоре подоспела баня, парни натаскали из колодца пару бочек воды и пошли отмываться от болотной грязи. За пару дополнительных монет жена старосты взялась выстирать им вещи.

Распаренные, они голышом выскакивали из бани, обливая друг друга ледяной водой и шли обратно в парную.

После бани и простого, но обильного ужина всех потянуло в сон. Вечерний сумрак мягко опустился на деревеньку. Помня о словах старосты, Горицвет, несмотря на душный летний вечер, закрыл дверь амбара. Он настрого запретил выходить на улицу до рассвета, рассказав о предупреждении Мечеслава. Сторожить решили по очереди.

Первым вызвался Ярослав, а остальные кинули жребий. Было тихо, только слышно, как стрекочут сверчки, да изредка блеют в сарайчике овцы. Через пару часов он растолкал Степана и отправился спать.

Время было около полуночи, клонило в сон, Степан похлопал себя по щекам и чтобы немного взбодриться встал. Надо было хоть ведро поставить, с запоздалым сожалением он огляделся, даже малую нужду негде справить. Тихонько подошёл к двери, прислушался, тишина. Степан честно не собирался нарушать приказ Горицвета, но не пакостить же здесь. Организм настойчиво продолжал требовать своё. Помаявшись ещё с полчаса, Степан не выдержал, осторожно поднял засов и тихонько выскользнул на улицу. Чуть отойдя от амбара, к сарайчику, остановился и огляделся, темно, как в погребе. Вроде никого, он выдохнул.

Мягкую