Летописи Кота Баюна - Юлия Прайс

побольше воды и следующий час, с помощью дрожащего слуги, промывал себе желудок. Велев Ефиму держать рот на замке, Велемир выгнал его прочь и лёг, надеясь на своё могучее здоровье и молясь всем богам.

Когда за Колояром закрылась дверь темницы, Огнеслав даже не удивился.

— Ну, что теперь скажешь, брат?

— Прохладно здесь. — Буркнул Колояр и сел рядом. — Не выйдет по хорошему, брат. Пока вижу только две дороги и обе мне не по душе. Ни бежать в чужие земли, ни становиться отцеубийцей я не хочу.

— Ну почему же две, ещё одна точно есть, это когда батюшка тебе голову с плеч снимет. Зато ты останешься дома и рук не замараешь. Всё как ты хочешь.

— А чего хочешь ты? — Третий путь Колояру тоже не понравился.

— Того же, что и раньше. Ты править будешь, а я порядок блюсти. Просто это случится немного раньше, чем я думал. Слободан шепнул мне, что отец его за Бериславом послал. Нужно дождаться его возвращения, тогда в дружине разброда не будет. — Огнеслав знал, что царём брат будет хорошим, но он не воин. И дружина за него против Велемира не пойдёт. Молодецким забавам Яр предпочитал учёные свитки и беседы со старцами, купцами и прочим людом.

— Будь по твоему, брат. Надо бы Дари весточку передать, чтобы тихо сидела, а то она может дел натворить.

Когда Горицвета разбудили первые петухи, было ещё темно. В приоткрытую дверь сочилась полоска лунного света. Приоткрытую? Сон слетел мгновенно, Горицвет толкнул Ярослава и показав на дверь, встал и пошёл к выходу. Ярослав, нашарив рукой меч, двинулся следом. На улице было тихо.

Разожгли лучину и вернулись в амбар.

— Подъём! Кто не на месте?

Сонные парни вставали, тёрли глаза и оглядывались друг на друга.

— Степана нет. — Иван показал на место, где спал до дежурства Степан.

— Темно, с лучиной на улице ещё ничего не разглядишь. — Ярослав оглядел амбар в поисках факела.

— Я разбужу хозяина, Яр со мной, Иван закрой засов и не выходить. — Горицвет тоже взял меч и они с Ярославом вышли, столкнувшись нос к носу с Мечеславом.

— Что за шум? — Староста был взъерошен, в одной длинной рубахе, явно только с постели. Или нет, мелькнула мысль у Ярослава.

— Нужен факел, Степан пропал. — Коротко пояснил Горицвет, тоже разглядывая старосту.

— Сейчас. — Бросил Мечеслав и ушёл обратно в дом. Через минуту он вернулся, прихватив с собой три факела. — Обойдём вокруг амбара сначала, под ноги смотрите.

Вокруг амбара никаких странных следов не нашли и стали увеличивать круг.

— Сюда! — Ярослав опустил факел к земле. — Осторожно, не наступи.

Возле сарая для овец, в пыли, чётко отпечатались следы. Можно было различить многочисленные следы лаптей, проходивших здесь днём и не затоптанный след сапог. А совсем близко к ним пятипалый отпечаток лапы, забрызганный чем-то тёмным.

— Я ж предупреждал. — Мечеслав опустил факел. — Опять похоже тварь наведалась.

Горицвет стоял молча, стиснув рукоять меча. Ярослав хлопнул его по плечу.

— Пойдём, до утра мы всё одно, ничего не сделаем.

После известия о том, что Степан не вернётся, в амбаре воцарилось тягостное молчание.

— И мы это так оставим? — Глаза у Емельяна покраснели, нос шмыгал, но голос был твёрдым. — Какая-то тварь схарчила нашего друга, а мы просто поедем дальше? Нам даже похоронить по людски нечего!

— Нет. — Горицвет обвёл парней взглядом. — Не оставим. Днём обыщем окрестности, может и найдём останки, а ночью будем ловить на живца.

Глава 18

— Девы, подъём, я голодный! — Цезарь уже разжёг костёр и теперь стучал ложкой по пустому котелку.

Девы дружно попытались натянуть одеяло на головы.

— Кто последний встанет, тот пойдёт потрошить птичек. — Василиса кометой слетела с лежанки, а Цезарь коварно добавил. — А кто первый щипает им перья.

Василиса со стоном упала обратно и попыталась снова залезть под одеяло.

— Нет уж, торопливая ты наша. — Яна завернулась в него, как в кокон и сдаваться не собиралась. — Иди, как общиплешь, разбуди, я продолжу.

Царевна мрачно разглядывала пару увесистых тетеревов, гадая с чего нужно начать. Подёргала за перья и жалостно вздохнула. Не дождавшись никакой реакции, вздохнула погромче.

— Ты ещё заплачь. — Яна высунула голову из-под одеяла.

— А поможет? — В голосе Василисы было столько надежды, что Яна не выдержала.

— Пошли умоемся, потом вместе всё сделаем. — Яна выползла из своего кокона и сложила одеяло. — Цезарь, будь добреньким, вскипяти котелок воды, а то мы их до вечера щипать будем.

В четыре руки и пару лап дело заспорилось и скоро над углями зашкворчало, а по берегу озера поплыл дразнящий запах жареного мяса. Ну и что, что оно немного обуглилось, девушки были в восторге. Правда не столько от завтрака, сколько от самих себя. Для Яны это первый опыт готовки на костре в походных условиях, а для Василисы просто первый.

— Ну что, девы, вместе любое дело по плечу? — Цезарь хитро прищурился, догрызая последнюю косточку.

Перемазанные сажей, но довольные девы согласно закивали и стали собираться в путь.

Ночь была тяжёлой, несколько раз Велемиру казалось, что он умирает. Ненависть ко всему миру и яд жгли нутро не хуже огня. Он корчился от боли, то наяву, то проваливаясь в кошмарные видения. К утру ему стало немного легче и он забылся коротким сном.

Проснувшись, он вызвал Ефима, чтобы помог одеться. Велемиру всё ещё было плохо, но медлить дальше нельзя. Сегодня он раздавит всех ядовитых гадин в своём тереме. Гадин, которых породила ему жена. Может и не любила она его вовсе, раз её змеёныши готовы отца родного ядом травить. Обман всё это был, точно, обман и дурман.

Велемиру даже стало легче от этой мысли. Ничего, он ещё достаточно молод, возьмёт себе новую жену и будут у него другие дети.

Ефим уже доложил ему, что Слободан в сопровождении двух воинов выехал в дорогу.

Дарислава была в своих покоях, не решаясь выйти. Ей казалось, что стоит кому-нибудь её увидеть, как все сразу поймут, кто виновен. Почему же так тихо вокруг, неужели ещё не нашли. Принесённый завтрак стыл нетронутым. Услышав тяжёлую поступь отца, ещё не веря, задрожала и когда распахнулась дверь, она не смогла скрыть ни удивления, ни страха. Мертвенно бледная царевна широко распахнутыми глазами смотрела на отца, сцепив дрожащие пальцы.

— Вот оно значит как. — Велемир сжал кулаки и подошёл ближе. — Что же ты, дочь моя любимая, не рада батюшку своего видеть? А может надеялась, что и не увидишь более? Паршивая дрянь!

От