Летописи Кота Баюна - Юлия Прайс

О том, что его ждёт в царском тереме, Берислав старался не думать, всем сердцем уповая на благодарность Велемира, не может же он забыть долгие годы верной службы и дружбы. Однако холодный разум тут же напоминал, как вёл себя в последние дни царь и уверенность в том, что сможет вернуться к Верее тут же гасла.

Настроение Велемира менялось, как полёт летучей мыши, так же быстро и непредсказуемо. От бешеной ярости до глухого раздражения. Всё, что ему принесли на завтрак, он приказал попробовать Ефиму. Подождав немного и видя, что Ефим не начинает корчиться в муках, съел уже порядком остывшее, что настроения ему не улучшило.

Теперь он не верил никому, не верил и боялся, а страх вызывал в нём ещё больший гнев.

Узнав, что царевичам относили обед и ужин, Велемир разъярился и приказал оставить только воду, Дариславе было отказано и в этом.

Пусть посидят ещё денёк, другой, а там он решит, что с ними делать.

Прозор с Радославом подошли к дому старосты, когда солнце уже село. Вышли на помощь ещё несколько мужиков, но староста вернул их обратно, решив, что в такой толпе они будут больше мешать друг другу. Мечеслав, от души желавший, чтобы тварь наконец упокоилась, выделил из своего стада овечку. Её привязали возле плетня, что окружал деревню. Рядом пролили немного свежей крови, рассчитывая, что учуяв запах, зверь потеряет осторожность. Лишь бы он вообще пришёл. Горицвету оставалось только надеяться на удачу.

Долго спорили, оставлять факелы или нет. Решили, что если ночь будет ясной и лунной, то убрать.

Ближайшая к месту засады, изба принадлежала старой одинокой вдове. Старушка не рвалась быть в центре событий и Мечеслав отправил её на ночь в свой дом. Горицвет с Прозором выбирали места, где лучше залечь, чтобы не спугнуть заранее.

Емельяна, Радослава и парней помладше отправили в избу вдовы, наказав выходить, только если дело примет совсем плохой оборот. Горицвет с Прозором засели за сарайчиком, Ярослав с Иваном и Егором за соседним плетнём, а Мечеслав притаился в старом, заброшенном курятнике.

Постепенно стихали звуки, встревоженная овечка наконец успокоилась, Горицвет осторожно присел у стены ветхого сарайчика, Прозор спокойно устроился рядом.

— Рано ещё, думаю, ближе к полуночи явится, если вообще придёт.

— Сам что о звере думаешь? — Горицвет машинально сорвал травинку и по детской привычке сунул в рот, обкусывая сладковатый стебель.

— Думаю, что это очень странный волк. После каждой резни, я искал следы, а находил только те, которые ведут в лес. И ни одного следа в деревню. — Прозор кивнул на деревню. — Поглядывай туда почаще, может и ошибаюсь, но мнится мне, что не из леса зверь придёт.

— Что ж ты сразу не сказал! — Горицвет вскочил на ноги. — Мы бы по другому всё сделали.

— Сядь, не мельтеши, богатырь. Шумишь много. — Прозор понизил голос до шёпота. — Потому и не сказал, не уверен я. Да и ни к чему всем трепаться, если зверь среди нас.

— Ну, за своих то я спокоен. — Горицвет посмотрел на Прозора. — Ты на Мечеслава думаешь?

— Думаю, или на брата его. Он почти не выходит из дома, хворый всегда, вроде как. А по виду здоровее нас двоих будет.

Горицвет представил какого размера зверь получится из старосты и проверил засапожник.

Зверь всё не являлся, уставшие от напряжённого ожидания, люди вздрагивали от каждого шороха.

— Я отлить отойду. — Прозор, не дожидаясь ответа, змеёй скользнул в темноту.

Горицвет изо всех сил прислушивался к звукам вокруг, как назло, луна скрылась за облаком, а факелы они уже погасили.

Вдруг заблеяла и заметалась на короткой привязи овечка. Горицвет занервничал, они просто ничего не увидят и Прозора всё ещё не было, задрал его волк что-ли.

Он переместился на другую сторону сарая, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в неверном свете.

Тишину разорвал чей-то крик и яростный рёв зверя, которому вторила обезумевшая от страха овца. Все сразу пришли в движение, Горицвет выбежал из-за стены, смысла таиться уже не было.

— Факел, факел! Да зажгите кто-нибудь! Он здесь!

— Стоять! Не подходи ближе! Руби тварь!

Крики людей и рычание зверя слились в одну какофонию, от которой стыла кровь в жилах.

Кто-то наконец запалил факел. В пляшущих отсветах огня Горицвет увидел, как мечется огромный волк, окружённый сталью мечей. Зверь припал на передние лапы, явно готовясь к прыжку и выбирая цель.

Нервы не выдержали у Егора, он чуть сдал назад, опустив меч и зверь прыгнул, раздирая когтями куртку вместе с плотью. Крики боли заглушили остальные звуки. Горицвет метнулся в бок твари, занеся меч, но проворная скотина ушла от удара, бросив терзать Егора и кинулась на Ярослава.

Ярослав опоздал на мгновение, удар когтистой лапы распорол ему руку и выбил меч. Горицвет ударил зверя в открывшийся на секунду бок. Тварь яростно взревела и дернулась, мгновенно обернувшись к воину. Зверь тут же кинулся, роняя Горицвета на землю, клацнув зубами у самого горла.

Чувствуя смрадное дыхание на лице, парень уже почти попрощался с жизнью, когда страшный удар буквально снёс волка с него.

Всю свою недюжинную силу вложил Мечеслав в этот удар палицей, раздробив зверю голову.

Горицвет поднялся, к раненым уже побежали жена старосты с местной травницей.

Он посмотрел на волка и застыл, не веря глазам. Очертания тела поплыли, меняясь. Пропадала шерсть, выпрямлялись конечности, укорачивалась морда.

Мечеслав подошёл к лежащему лицом вниз человеку и перевернул. Затухающим взглядом на них смотрел Прозор.

— Как рассветёт, сожжём на костре. — Мечеслав задумчиво почесал бороду. — Только как с сыном его быть?

После обильного обеда в доме оборотней, тянуло в сон. Яна с Василисой постоянно спотыкались, зевая на ходу.

— Так, стоп, засыпающие девы. Надо было у Орислава всё же остаться. — Цезарь бросил котомку на землю. — Пару часов поспите, я покараулю.

Девы не спорили, разложили одеяло у корней огромной сосны и через несколько минут засопели.

Цезарь устроился неподалёку, достал из котомки берестяной свиток, остро заточенное писало и стал что-то быстро черкать.

Вскоре проснулись отдохнувшие девушки. Сообща решили попить чаю и идти уже до самого источника. После отдыха дорога сама ложилась под ноги, погода была ясной, солнце пробивалось через густую крону и золотило всё вокруг.

— А где сами берендеи? Мы уже на их землях? — Яна с Василисой постоянно осматривались, но не видели ни малейших следов