Летописи Кота Баюна - Юлия Прайс

— Царевич дюже правильный, он крови отцовской не захочет.

— Царевичу ни к чему такое на душу брать, сами справимся. — Берислав принял решение и успокоился, когда гнетущая неопределённость ушла.

— Тогда за дело. — Слободан с облегчением снова уступил командование воеводе, его дело исполнять. — Однако поспешить придётся, пока царь батюшка обоих наследников не извёл.

И всадники стремительно понеслись в земли Велемира.

Дарислава очнулась, когда за окном уже стемнело. На ощупь, с трудом дошла до двери, голова кружилась. Дверь ожидаемо была заперта. Очень хотелось пить, но стол, где всегда стоял кувшин с водой, был перевёрнут. Она коснулась пальцами левой стороны лица и тут же их отдёрнула, больно. Царевна добрела до кровати и прилегла, плакать больше не хотелось. Узнать бы что с братьями, живы ли ещё? Может бежать? Покои Дариславы находились на втором этаже терема, братья смогли бы, а она скорее шею себе свернёт.

На улице послышался тихий шум и в открытое окно лёгкой тенью кто-то скользнул.

— Тшш, царевна, только не кричи, это я, Василько, Марфы внук. — Торопливо зашептала тень.

Дарислава и не собиралась, она только сейчас поняла, как рада увидеть хоть кого-нибудь. Василько скинул с плеча котомку, поднял стол и выложил куски пирога, сладкие булки, а самое главное кожаную фляжку с водой.

— Что не съешь, спрячь, за помощь тебе царь обещал засечь на смерть. Глянь-ка на меня, царевна.

Даже в полутьме горницы Василько разглядел наливающийся чернотой синяк в половину лица. Дарислава поспешно отвернулась, прикрыв левую сторону рукой, по лицу потекли непрошенные слёзы.

— Вот ирод. — Зло прошептал Василько и неловко погладил царевну по голове. — Не реви, бежать тебе надо, царевна. Ты подумай пока, а как приду ещё, будь готова.

Василько исчез так же легко, как и появился.

На рассвете сложили за околицей костёр, дров не пожалели, радуясь избавлению от зверя. Горицвет зашёл в избу местной травницы, Варвары, Егора перенесли к ней сразу после схватки.

— Как он?

— Горит пока, если до вечера дотянет, то жить будет. — Варвара, сидевшая возле Егора, устало махнула ему на свободную лавку.

— Может нужно чего? Ты скажи, денег не пожалею, только вылечи. — Горицвет понимал, что Егора скорее всего придётся оставить здесь до выздоровления, но ему было бы спокойнее, зная что дело идёт на поправку.

— Вы жизни не жалели, нас от лютой твари избавили, ничего ты не должен. Что нужно у меня есть. Ступай, отдохни лучше.

Горицвет попрощался и вышел на улицу, там его уже ждал Ярослав.

— Ну, как он?

— К вечеру будет видно. Сам то как, руку сильно порвал? — Горицвет с беспокойством посмотрел на друга.

— Заживёт, кость цела, жилы тоже. — Ярослав беспечно отмахнулся. — Хотя без правой, оно не так сподручно. Мечом то я и левой управлюсь, а вот портки развязывать, чтобы до ветру сходить привык правой.

Парни рассмеялись и пошли искать Мечеслава. Старосту нашли у костра, он стоял и хмуро смотрел, как мужики поджигают дрова.

— Как бы не пришлось в скорости нового зверя ловить. Ночью, во время суматохи, бежал Радослав. Может просто испугался, что за отца с него спросят, а может и сам такой.

— А ты не жди, пока задерут кого, соберитесь да выставляйте в ночь караулы из мужиков. — Ярослав махнул рукой в сторону костра. — Вон у тебя здоровяки какие, да и сам как медведь. С одного удара завалил.

— Верно ты говоришь, да только мы больше к сохе привычны, чем к мечу. — Мечеслав усмехнулся. — Но пример вы добрый показали, глядишь и справимся.

— Завтра на рассвете мы уедем, Егор у вас останется. Передай ему, чтобы как поправится, прямиком домой ехал. — Горицвет хлопнул Ярослава по плечу. — Пошли, передохнём немного, мы уже почти сутки без сна.

Глава 20

Обратная дорога всегда кажется короче, вот и девы, снова позабыв про конспирацию, резво шагали домой, радостно отмечая уже знакомые места.

— Цезарь, а нам обедать ещё не пора? Да и котомка полегче станет, Лада нам пирогов собрала, до самого дома хватит. — Василиса остановилась и похлопала себя по животу. — Ой, а где моё пузо?

— Ну-ка, покажись. — Цезарь нахмурился. — Надо торопиться, зелье перестаёт работать. Может вода из источника всё же подействовала. Не подумал.

Девушки оглядывали друг друга, отмечая постройневшие фигурки и посвежевшие лица.

— Сегодня ещё продержится, а завтра будете в платки кутаться.

— Платок, так платок. — Яна была не против.

— Я на всё согласна. — Поддержала Василиса. Она немного скучала по батюшке и сёстрам, но возвращаться было страшновато. Да и не больно хотелось, подумать только, сколько интересного она могла бы пропустить.

За обедом Велемир думал, рубить царевичам головы или нет. И сыновей, и дочь он уже вычеркнул из своей жизни, не заслужили. Останавливала одна неприятная мысль. Он знал, что Огнеслава уважали в дружине, а Колояр всегда благоволил купцам и ремесленникам. Бунт может и не поднимут, но вот детоубийцей на весь свет ославят, а гадёнышей невинно погубленными детками выставят. Оставлять такую память о себе Велемир не хотел. Он видел себя великим царём воином и никак иначе.

Другое дело, если принародно возвести вину на них, да высечь кнутом, это можно, он отец и в праве наказать виноватых. А потом можно и удавить потихоньку да объявить, что сбежали, тем самым вину признав.

Дарислава, здесь сложнее. При мысли о дочери сжались кулаки, это её подлая рука его отравила. Плетьми он её и сам проучит, а потом, как отлежится, замуж её, да подальше, за самого распоследнего забулдыгу отдаст. Пусть от счастья сама на косе удавится.

Вот с неё и начну. Велемир не спеша выбрал плеть и захватив ключ подошёл к покоям Дариславы. В горнице было пусто, куда эта дрянь могла спрятаться? Под кровать что-ли залезла от страха.

Осмотрев всё ещё раз и убедившись, что царевны нет, Велемир взревел от бешенства.

— Убью мерзавку! Ефим! Акамир! Дружина, ко мне!

Первым прибежал, находившийся поблизости Ефим. Увидев налитые кровью глаза царя, он в страхе упал на колени и склонил голову.

— Найти эту дрянь и приволочь ко мне! Царевичей к столбу и сечь, пока не скажут, где они её спрятали! Сей же час!

Советник Акамир и два воина, прибежавшие по зову, замерли, глядя как беснуется царь, брызгая слюной. Огрев плёткой склонившегося Ефима, Велемир открыл рот, чтобы приказать, пусть бегом исполняют его волю. И не смог, схватился за сердце и