Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

политики. Россия могла либо рассчитывать на Англию и Францию и, в свою очередь, ожидать поддержки от них, либо потерять свое влияние на Ближнем Востоке, за которым последует ее неизбежный закат как великой державы. Перед лицом кризиса они усилили свою кампанию за укрепление позиций России в Антанте. В. А. Маклаков, выражая взгляды всех либералов, во время беседы с группой французских журналистов, посетивших Петербург, сказал, что он желал бы увидеть «превращение Тройственной Антанты в Тройственный союз».

Октябристы и умеренные правые, объединившиеся вокруг правительства П. А. Столыпина, были истинными националистами и славянофилами, но в то же время испытывали восхищение перед Германией. «Немецкая империя, – писал А. В. Неклюдов, – привлекала Столыпина присущим ей строгим порядком и патриотизмом всех слоев населения и всех политических партий». Но даже в этих кругах резко проявились после Боснийского кризиса антинемецкие настроения. Поражение России и ослабление ее позиции на международной арене задевали чувство национальной гордости граждан. Теперь они поддерживали либералов и развернули агитацию за изменение внешнеполитического курса России и создание сильной антигерманской коалиции России, Франции и Великобритании.

Подобные разногласия выявились во время обсуждения будущей политики России на Ближнем Востоке. Пронемецкие правые были против проведения активной политики в этом регионе и предпочитали продолжать удерживать Балканы «под стеклянным колпаком». Они выступали за сохранение союза с Дуалистической монархией при условии, что Германия не позволит Австро-Венгрии, своему главному союзнику, нарушить его снова в будущем.

Представители умеренно правого крыла решительно выступали против любого соглашения с Германией и за активное противодействие экспансии Австро-Венгрии, против дальнейшего распространения ее влияния на Балканах и на Ближнем Востоке. Они были глубоко обеспокоены будущим статусом проливов и неизбежными вопросами, которые обязательно будут поставлены, когда настанет так долго ожидаемый крах Османской империи. России следовало подготовиться к этому возможному событию. Новый политический курс России на Балканах должен был осуществляться при поддержке Великобритании и Франции и, что очень важно, основываться на сотрудничестве с государствами Ближнего Востока. Он требовал улучшения отношений России с Турцией, Румынией и Грецией и упрочения отношений между Балканскими государствами. Таким образом, умеренные правые пытались создать атмосферу, благоприятную для создания пророссийской Балканской федерации, нацеленной против Австро-Венгрии. Сторонники этого курса предполагали, что единственно рациональная политика, которую могла бы проводить Османская империя, заключалась в развитии и упрочении ее отношений с Российской империей и одновременно с налаживанием тесных дружественных связей с соседями – Балканскими государствами. В правительстве кроме П. А. Столыпина этот курс поддерживали С. Д. Сазонов и Н. В. Чарыков.

Либералы рассматривали предполагаемую Балканскую федерацию как иллюзорный проект, считая невозможным примирение интересов Турции и ее соседей. Вместо этого они предлагали учредить союз славянских стран Балкан – Болгарии, Сербии и Черногории, как более реалистичный проект и, в конечном счете, более надежный и эффективный. После Боснийского кризиса А. П. Извольский стал, возможно, главным выразителем этой политики в российском правительстве.

Начавшаяся немедленно вслед за Боснийским кризисом борьба различных мнений проходила в преддверии предстоящего реформирования Министерства иностранных дел и дипломатического корпуса. Наиболее важными и востребованными были посты в руководстве министерства и в посольстве в Константинополе. Новые назначения были надежными индикаторами будущей внешней политики России на Балканах и Ближнем Востоке.

Кризис и дипломатический провал России подорвали положение Извольского. Честолюбивый и высокомерный Извольский стремился действовать независимо от всех. Во время переговоров, в частности с графом Алоизом фон Эренталем, состоявшихся до кризиса, он полагался исключительно на поддержку царя. Он пренебрегал мнением своих коллег по кабинету, включая П. А. Столыпина, председателя Совета министров. Когда разразился кризис, не нашлось никого в правительстве, кто захотел бы поддержать его; и после вынужденной капитуляции России несостоятельность его позиции стала ясна всем. Уже 4 апреля 1909 г. товарищ министра иностранных дел Н. В. Чарыков конфиденциально сообщил графу Берхтольду, что Извольский будет отстранен, как только появится подходящий для него дипломатический пост. Вместо него были предложены три кандидатуры: князь Енгалычев, военный атташе в Берлине; граф Кассини, посол в Мадриде, и Н. Г. Гартвиг, русский посланник в Персии. Кроме этих трех человек были также, по словам Чарыкова, еще два «более солидных» кандидата: С. Д. Сазонов, свояк Столыпина и секретарь русской миссии в Ватикане, и сам Чарыков.

П. А. Столыпин проявлял больший интерес к вопросам внешних сношений, чем обычно принято думать. Он решительно не хотел допускать в свой кабинет, и особенно на влиятельный пост министра иностранных дел, человека, который не разделял его идей. Он искал кого-то более послушного и менее честолюбивого, чем Извольский. Его свояк Сазонов казался идеальным кандидатом. Это был скромный, лишенный какого-либо тщеславия человек. Его искренность, честность и усердие несколько портили, по мнению Д. Поповича, сербского посланника в Петербурге, его самые большие недостатки: нетерпимость, словоохотливость и нервозность, которые обострились в вихре Балканских войн. Более важным было то, что он нисколько не походил на Извольского, не стремился быть независимым. Едва ли он пользовался большим влиянием в высших кругах общества и вне правительства. Его дипломатический опыт был явно недостаточным.

Против кандидатуры Сазонова выступила придворная камарилья и Государственный совет. Угрожая своей отставкой, Столыпин, однако, сумел преодолеть сопротивление оппозиции. В мае 1909 г. Сазонов был назначен товарищем министра иностранных дел. Извольский оставался на своем посту еще полтора года. Осенью 1910 г. А. И. Нелидов, посол России в Париже, серьезно заболел и несколько недель спустя скончался. Его смерть позволила Извольскому с достоинством уйти из Министерства иностранных дел и стать послом во Франции, союзной России державе. Сазонов официально стал российским министром иностранных дел и занимал этот пост на протяжении всех Балканских войн и первые два года Первой мировой войны. В июле 1916 г. он был вынужден уйти в отставку.

Пока Столыпин был жив, именно он руководил лично или через посредство Совета министров внешней политикой империи. После его убийства 14 сентября 1911 г. в Киеве и кабинет, и Министерство иностранных дел потеряли свое влияние. Двор и высшие военные круги и отдельные российские посланники в Балканских странах, такие как Н. Г. Гартвиг в Белграде, Е. П. Демидов в Афинах и М. Н. Шебеко в Бухаресте, которые имели важные связи в столице, начали оказывать прямое влияние на Министерство иностранных дел. Они играли все более важную роль в принятии решений в области внешней политики. В итоге на протяжении всего своего пребывания в должности министра иностранных дел Сазонов оставался, по словам сэра Артура Николсона, «слабой и не пользовавшейся влиянием в своей стране личностью».

Пост в Константинополе был одним из самых важных в российской дипломатической службе, и прежде всего на Ближнем Востоке. В прошлом сильные, агрессивные и талантливые дипломаты, такие как граф Н. П. Игнатьев в 1870-х гг., были способны не только влиять на ближневосточную политику России, находясь в столице Османской