Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

империи, но и определять ее, удачно манипулируя общественным мнением на родине. И. А. Зиновьев, занимавший этот пост с 1897 г., ассоциировался с политическим курсом «удержания Балкан в замороженном состоянии»; он же был сторонником союза с Австро-Венгрией. В 1908–1909 гг. его деятельность подвергли критике как умеренно правые, так и либеральные круги. Его критиковали не только за неуважение и пренебрежение общественным мнением в России, но и за его оторванность от событий, происходивших в Османской империи. Он полностью проглядел созревание революционной ситуации в Турции и содействовал падению престижа своей страны при дворе Порты по причине открытой враждебности в отношении победоносного движения младотурок. Его дальнейшее пребывание в Константинополе было сочтено бесполезным и нежелательным.

За его пост соревновались три серьезных кандидата. П. С. Боткин, представитель России в Танжере, получил поддержку сторонников российско-германского сотрудничества, во главе которых были консервативные члены придворной камарильи. Д. К. Сементовский-Курилло, российский посланник в Софии, представлял сторонников Славянского союза Балкан. Извольский поддерживал его кандидатуру. Октябристы и умеренные правые, включая большинство министров кабинета, возглавляемых Столыпиным и Сазоновым, поддержали Н. В. Чарыкова. Он выступал за сближение с Турцией и за создание Балканской федерации во главе с Турцией. После продолжительных споров и интриг Столыпин вновь одержал верх, и в мае 1909 г. Чарыков сменил Зиновьева на посту российского посла при Порте.

II

Прибывший в июле 1909 г. в османскую столицу Чарыков, поддержанный Столыпиным и Советом министров, развернул бурную деятельность по сближению России и Турции, которое в итоге должно было привести к формированию Балканской федерации. В процессе своих переговоров в Константинополе с представителями Балканских государств он не оставил у них никакого сомнения в истинных намерениях своего правительства. Он решительно заявлял, что Россия выступает против любого объединения Балканских стран, если оно направлено против Турции. Как он писал Сазонову, единственной целью всех его усилий было решение насущнейшей для России задачи – спасти Турцию от преждевременного и, с российской точки зрения, окончательного распада.

Младотурки, которые вернулись к власти всего несколькими месяцами ранее, в апреле 1909 г., казалось, благосклонно отнеслись к инициативам Чарыкова. Летом 1909 г. они нуждались в мирной передышке, чтобы укрепить свою власть в стране. Они опасались, что может образоваться антагонистическая коалиция Балканских государств, а политика России, проводимая Чарыковым, спасала Турцию от этой опасности.

Поворотный момент в переговорах о сближении позиций России и Турции наступил в начале августа 1909 г., когда российский посол начал предварительные переговоры о подготовке личной встречи царя и султана. Два правителя должны были обсудить и заложить основы многостороннего соглашения между двумя империями.

Однако этот амбициозный проект так и не был осуществлен. Несмотря на то что Чарыков остался верен своему делу и продолжал прилагать усилия для его реализации на протяжении всего 1911 г., он оказался в изоляции как на родине, так и в турецкой столице. Когда напряжение после Боснийского кризиса начало спадать, его план все более и более отдалялся от реальности, и лишь небольшой круг людей продолжал серьезно относиться к нему.

Балканская федерация, как ее представлял Чарыков, могла бы стать защитным барьером против держав Центральной Европы, но уже летом 1909 г. турки начали сближаться с Германией и Австро-Венгрией. В ноябре 1909 г. турецкое правительство пыталось заключить военный союз с Веной. Несколькими неделями позже Осман Низами-паша, турецкий посол в Берлине, пошел еще дальше. Он предложил графу Эренталю заключить полномасштабный союз между Австро-Венгрией, Турцией и Румынией.

Поворот Турции к Дуалистической монархии не был неожиданным. Правительство в Вене было самым последовательным и непримиримым противником идеи Балканского союза. Турция, в свою очередь, была щитом против Балканских стран, чьи хорошо известные территориальные претензии угрожали целостности Османской империи в Европе.

Переговорам Чарыкова мешала в дальнейшем непримиримая политика партии «Единение и прогресс» в отношении христианского населения империи. Российское правительство не могло позволить себе с безразличием отнестись к бедам этих людей, защищать которых оно обещало начиная еще с эпохи Петра Великого и даже раньше. Методы, которыми воспользовались младотурки с целью обновить и укрепить распадавшуюся империю, были слишком суровыми и стали причиной их неприятия и дальнейшего отчуждения немусульманских подданных. 16 августа 1909 г. появился Манифест, в котором можно было найти объяснение, что они понимали под словами «никаких различий относительно расы и веры». В нем говорилось о принятии нового «Закона об ассоциации». Он запрещал образовывать политические ассоциации, основанные по этническому или национальному признаку и имевшие в своем наименовании название какой-либо нации. Вскоре после публикации нового закона все клубы и общества греческого и болгарского населения и других национальных меньшинств в Румелии были закрыты. Сэр Д. О. Лоутер, британский посол в Константинополе, представил подробный анализ применяемых младотурками методов в письме к сэру Эдварду Грею: «То, что партия „Единение и прогресс“ отказалась от идеи отуречить все нетурецкие элементы, в том числе с помощью конституции, было давно заявлено в манифесте. Для них „османский“, в сущности, означает „турецкий“, и проводимая ныне политика „османизации“ – это превращение всех нетурецких элементов в один турецкий монолит».

Балканский полуостров перед войнами 1912–1913 гг.

Возможный успех любого российского плана в отношении Ближнего Востока, направленный против Австро-Венгрии, зависел от ответа Балканских государств, в первую очередь Сербии и Болгарии. Цели внешней политики этих небольших стран не только расходились друг с другом, но были противоположны целям Петербурга. Эти страны не рассматривали серьезно своего старого противника как возможного союзника. Они не были заинтересованы в сохранении Османской империи и продлении ее существования. Наоборот, они стремились разрушить ее, изгнать турок за проливы в Малую Азию и осуществить свои экспансионистские замыслы в еще остающихся в Европе турецких владениях: в Албании, в Эпире, в Старой Сербии, в Македонии и Фракии.

Только Сербия из-за ее особого положения лицом к лицу с Дуалистической монархией считала необходимым поддерживать дружественные отношения с Турцией и показывать якобы заинтересованность в плане Чарыкова, по крайней мере на время. Аннексия Австрией Боснии и Герцеговины была дипломатическим поражением как для Сербии, так и для Турции. Это был удар по национальным стремлениям Сербии на севере страны и по территориальной целостности Османской империи. Находившийся в изоляции на полуострове и под угрозой со стороны Вены, Белград рассматривал Турцию, наиболее заинтересованную в сохранении статус-кво на Балканах, как своего единственного партнера во время кризиса. Более того, Сербия зависела от Турции по торговым и экономическим причинам. С начала таможенной войны с Австрией большая часть сербского экспорта шла через порт Салоники. Во время кризиса 1908–1909 гг. Сербии было запрещено импортировать военное снаряжение через австрийскую территорию, и ей оставалось только полагаться на добрую волю