По зову сердца - Петр Григорьевич Куракин

Бандиты не выдержали и побежали. Навстречу им из деревни показались вооруженные кольями и косами крестьяне. Бандиты повернули к лесу. Это решило их судьбу. Бойцы Артема открыли огонь, и бандиты, подняв руки, побросали оружие. Бой кончился скоро, да, собственно, боя-то и не было. Питерский отряд не понес потерь, если не считать легких ранений от шальных пуль.

Бойцы пошли к эшелону. Артем задержался, прощаясь с мужиком. Но вот и он двинулся вслед за бойцами. И вдруг увидел человека, притаившегося в кустах. Тот щелкнул затвором карабина, но выстрела не последовало, видимо, кончились патроны. Отбросив в сторону ненужный карабин, бандит, по резкому окрику Артема, направившего на него винтовку, поднял руки. Удивительно знакомым показался Артему этот грузный и сильный человек. Нет, он не мог ошибиться, перед ним был Тихон.

— Тихон? — окликнул Артем.

— Артюха, ты ли это? — воскликнул Тихон. — А я чуть в тебя не стрельнул. Радость-то какая! Хоть вовремя карабин бросил. Опусти, опусти винтовку-то, а то невзначай и выстрелишь, — испуганно попросил Тихон.

— Ладно, иди вперед, там разберемся.

Артем видел, как Тихон целился в него, а потом бросил карабин. Не мог же он знать, что Тихон сделал так только потому, что кончились патроны.

— Ну, опусти винтовку, христом богом прошу. — Говоря это, Тихон медленно подходил.

— А ну, иди быстрее, — нерешительно сказал Артем.

Эта нерешительность дорого обошлась ему. Приблизившись, Тихон внезапно нырнул под ноги Артема, схватил их и рванул на себя. Тот упал, успев все же нажать спусковой крючок. Раздался выстрел. Но так как Артем не целился, то Тихон остался невредим. Он навалился на Артема, ударил его свинчаткой по голове и, подхватив винтовку, побежал в лес.

На выстрел прибежали бойцы. Увидев убегающего человека, стали стрелять ему вслед, но промахнулись. Тихон ушел.

...Артем очнулся в теплушке на нарах. Вагон двигался, монотонно стучали колеса. Боли Артем не чувствовал, однако голова была тяжелой, ее невозможно было поднять.

— Лежи, лежи, — услышал он голос Вали. — Твое счастье, что свинчатка только скользнула по голове, а то могло быть и хуже. В бою всякое бывает. А все-таки верх взяли мы, банду ликвидировали. А ты теперь спи. Спи спокойно.

Артем с трудом повернулся к стенке вагона и притих. Спал он недолго.

— Ну как? Не болит голова? — спросил Лапшин, присаживаясь на скамью.

— Нет, голова не болит, совесть болит, что бандита упустил.

— Да, пожалуй, не следовало его упускать, — сказал Лапшин. — Это тебе урок. Злее будешь! Вот и Вологда... Сможешь встать? — спросил Лапшин.

— Смогу, — ответил Артем, поднимаясь с нар.

3. Снова Вологда

Встреча с Тихоном потрясла и ожесточила Артема. На первом же допросе пленные бандиты сознались и рассказали, что Тихон был одним из вожаков банды. «Зверь», — говорили о нем его сообщники.

«Так вот, значит, кого ты упустил, вот какой оборачивается знакомая тебе Вологда», — думал Артем, и его еще сильнее мучила совесть.

Поезд замедлил ход.

Платформа быстро заполнилась красногвардейцами. Лапшин взобрался на какой-то ящик и поднял руку. Около него сгрудились бойцы, думая, что начинается митинг.

— Митинга, товарищи, не будет, — сказал Лапшин. — Сейчас ухожу в город. До моего прихода никому не отлучаться.

...Вернулся Лапшин около полуночи. В эшелоне, кроме дежурных, все спали. В шестой теплушке не спали Артем, Валя и матрос Постойко. Они спорили, читали и снова спорили. Лапшин попросил кипятку, отломил кусочек хлеба; видно было, что изрядно устал и проголодался.

— Дела здесь ни к черту, — спокойно и доверительно заговорил он. — Стало известно, что эсеры установили контакт с белыми генералами и вчера ночью подняли в Ярославле мятеж. Заворачивает всем эсер Савинков, оголтелый враг советской власти. Вот что пришлось опубликовать в Вологде. Прочитай-ка, Валя...

Валя взяла из рук Лапшина свежеотпечатанную афишу и вслух прочитала:

— «Настоящим постановлением Губернский Исполнительный комитет, ввиду чрезвычайных событий, происшедших в Ярославле, и в целях предупреждения распространения белогвардейских банд на Вологодскую губернию, объявляет город Вологду и Вологодскую губернию на военном положении. Все собрания, митинги, сборища на улицах и хождение группами по городу СТРОГО ВОСПРЕЩАЮТСЯ»... — Слова «строго воспрещаются» Валя прочитала с нажимом в голосе.

— Ну, и так далее, — прервал чтение Лапшин. Он взял у Вали афишу, аккуратно свернул ее и спрятал в карман. — Здесь создан чрезвычайный революционный штаб. В городе ходит много разных слухов, ожидают, что вот-вот должно начаться восстание. Собралось много контрреволюционного офицерства, польских легионеров, сербских солдат. В руки штаба попали сведения, что сюда хотят перебросить еще два полка солдат бывшей царской армии, сагитированных контрреволюционерами.

— Полундра! — не сдержался матрос. — Что мы время тратим на разговоры? Крушить их надо.

— Не шуми, Иван, — строго сказал Лапшин. — Сиди и слушай, о серьезных вещах говорим... И знаете, ребята, как ни странно — пусть это будет на совести местных руководителей, — но в городе продолжает выходить эсеровская газета, которая обливает грязью советскую власть, сеет панические слухи. Она уже сообщила о том, что в Архангельске высадился англо-американский десант. Хотя там его пока еще нет...

Лапшин допил кипяток, вынул из кармана жестяную банку с махоркой, свернул цигарку.

— Американский посол Френсис, — продолжал говорить он, — открыто выступает в поддержку белогвардейцев и даже пишет статьи для этой эсеровской газетки. Сам ли пишет, за него ли пишут, но статейки за его подписью появляются.

Крепко затянувшись горьким дымом махорки, Лапшин на какое-то время задумался. У печурки собрались уже, кроме Артема, Вали и Постойко, и другие бойцы, прислушивавшиеся к разговору.

— Вот что, — сказал Лапшин, обращаясь к слушателям, — прибыли мы вовремя. Сегодня Губком партии решил послать в каждый уезд наших бойцов. Остальные, как пролетарское и большевистское ядро, вливаются в отряд особого назначения при Губчека. Этот отряд только формируется. Он будет ударной силой по борьбе с контрреволюцией и кулацкими бандами. Полсотни наших бойцов завтра утром вольются в особый отряд Вологодского советского полка и отправятся на подавление мятежа в Ярославле. Старшим этой группы назначается Василий Пудов. Видите, всем нашлась работа.

— А мы куда же? — в один голос спросили Артем и Постойко.

Лапшин медленно вертел в руках самокрутку, поглядывая на притихших друзей.

— Так вот: отрядом особого назначения командует председатель Губчека, уважаемый всеми большевик-подпольщик. Но дел у него сейчас, как сказал