На краю - Александр Капков

– Он ослушался приказа возвратиться назад! – запальчиво воскликнул Евгений.

– А что его могло ждать в Москве? Справедливый суд?

– Советский суд… - снова заговорил было Евгений, но Сергей жестом приказал ему молчать.

– Не смешите меня, граждане! Меня вот арестовали и посадили для того, чтобы я дал выдуманные показания на родного дядю. Выдуманные. Потому что я не участвовал во вредительской деятельности. Просто жил и учил детей. Советских детей. И не начнись подготовка к вашей операции, я бы до сих пор сидел в тюрьме или уже лежал в могиле. Неизвестно, что хуже. Сергей, объясни молодому товарищу, как все было. Ты же присутствовал при всем этом.

– Вы дали согласие, – упрямо сказал Сироцкий.

Сергей же промолчал. Он, в отличие от Женьки, видел, что не все гладко в стране. Разговоры внутри ходили разные. И в том, что говорил Изломин, таилась своя правда. Нет. Не таилась. Была.

– Взялся за гуж – не говори, что не дюж. Так? – невесело усмехнулся Антон. – Я тут старше всех. И, поверьте, попадал в разные передряги. Я согласился, потому что у меня особого выбора-то и не было. И операцию не отменили бы без моего в ней участия. А иронизирую я от того, что иным способом выразить свое отношение к происходящему не получается.

Затем Изломин извинился и ушел. Сергей к этой больной теме возвращаться не стал, хотя и видел, что Евгений не прочь был бы ее обсудить.

Сироцкий обеспокоенно поднял голову. Он все-таки задремал и не заметил, как Мерседес увела Антона Юрьевича. Не увидев их, Евгений сначала решил, что они ушли купаться. Заволновался он позже, когда прошло около получаса, но ни Изломин, ни его спутница так и не появились. К этому времени он успел обойти весь пляж, не понимая, куда те могли деться. Ему пришло в голову, что они уехали на машине. Мерседес отставляла ее возле бара. Натянув на себя одежду, Сироцкий почти бегом отправился туда. Но форда там не оказалось, что подтверждало самые худшие его опасения. Он постарался успокоиться. Рано пороть горячку. Как уехали, так и вернутся. Сироцкий вспомнил тот разговор и закусил губу. Он решил подождать, прежде чем предпринимать что-либо.

Мерседес давно собиралась вытащить Изломина на прогулку одного, без его постоянного спутника. Сняв в кабинке мокрый купальник и переодевшись, она позвала Антона выпить чего-нибудь охлаждающего в баре. Изломин покосился на Евгения. Тот мирно сопел. Не решившись его разбудить, он натянул брюки, рубашку, сунул ноги в мокасины и направился к дороге. Мерседес взяла его под руку. Она пахла свежестью, а ее грудь волнующе прижималась к его плечу. Войдя в бар, они заказали по холодному оранжаду и выпили его под звуки джаза, звучащие из радиоприемника. Мелодия показалась Антону знакомой. Они молча пили и слушали. Потом Мерседес сказала:

– Знаешь, это композиция «Караван» американского джазиста Дюка Эллингтона. Она очень популярна в Южной Америке.

– Я и раньше ее слышал, – подтвердил Антон. – На корабле, во время плавания.

– Я хочу тебя попросить.

В голосе молодой женщины усилились ласковые ноты.

– О чем?

– Сегодня у меня встреча с одним человеком. Очень серьезным человеком. Это касается выплаты долга.

Антон изобразил удивление.

– Я возвращаю этому человеку долг. И мне было бы спокойней, если ты согласишься поехать вместе со мной на эту встречу. Мой заимодавец не слишком обременен моралью. И, боюсь, может попытаться меня обмануть.

– Как?

– Скажет, что я не все ему отдала. Лучше будет отдать деньги при свидетеле.

– Хорошо. Я поеду с тобой. Ты же нам помогла. А как у нас говорят: долг платежом красен.

– Спасибо тебе.

Она мягко коснулась губами его щеки.

– Когда?

– Давай прямо сейчас. У него ферма недалеко отсюда.

– Сколько это займёт времени?

– Не больше получаса.

Антон колебался недолго. Проветриться ему не повредит. А Сироцкий пусть отдохнёт.

Они сели в ее автомобиль и отправились в путь.

– Ты сказала ферма. Разве в этих краях земельное владение не называют гасиендой? - задал вопрос Антон, немного погодя.

– Он немец, как и я. И зовёт свои земли фермой, – пояснила Мерседес. – Его зовут Рихард Берг. Не слышал о нем?

– Помилуй! Откуда? Я совсем недавно приехал.

Мерседес вела машину на высокой скорости. Врываясь в открытое боковое окно, встречный ветер трепал ее волосы и косынку на шее. Мимо, по обеим сторонам дороги проносились высокие деревья. Девушка крепко, по-мужски держала руль и переключала скорость. На ней были надеты вельветовые шорты. И Антон нет, да и посматривал на ее открытые загорелые ноги. Чтобы отвлечься, он закурил. Они проехали километров двадцать. И Мерседес показала ему на небольшой холм, к которому вела лиственная аллея. На самом верху холма виднелся белый дом под красной черепицей. На следующем повороте автомобиль свернул на аллею. К дому ехать им не пришлось. Примерно на половине расстояния рядом с дорогой стоял трактор. И в его моторе копались двое мужчин. Мерседес посигналила. Мужчины повернулись. И один, в соломенной шляпе с узкими полями, приветственно махнув рукой, направился к ним.

Мерседес достала из перчаточного ящика небольшой конверт и вышла из автомобиля. Антон сделал тоже самое. Мужчина в шляпе подошел к ним и воскликнул:

– Что здесь делает моя роза?

– Здравствуй, дядя Рихард. Я приехала вернуть долг.

– Могла бы и не утруждать себя. Я сам хотел съездить в город и заехал бы.

У мужчины была сухая жилистая фигура с длинными руками. Серые глаза на пыльном лице светились дружелюбием. Одет он был в комбинезон и желтые ботинки с такими же крагами24[24]. Берг чуть приобнял девушку и тут же отпустил. Отпустив шутку про погоду, он взял у нее конверт и положил в карман.

– Не будешь пересчитывать?

– Я верю тебе, моя роза. Лучше представь мне своего приятеля.

– Знакомься. Мой друг Антон Изломин.

– О! Из России?

– Из Франции.

– Очень приятно, – осклабился дядя Рихард и стиснул ему ладонь.

Глаза немца успели пробежаться по лицу Антона, точно запоминая. Когда рукопожатие прекратилось, Антон едва смог пошевелить пальцами. Силища у фермера была непомерной.

Спустя четверть часа они уже катили с горы.

– Спасибо! – с чувством произнесла Мерседес. – Ты даже не представляешь, как