На краю - Александр Капков

– Так.

– Я, по сути, тоже бежала под видом учебы от нацизма. Ненавижу Гитлера!

Антон повернул к ней голову.

– Мне тоже нужно это сказать?

– Что?

– Что я ненавижу Сталина.

– Господи! Ты все переводишь в шутку.

Мерседес толкнула его ногой, попав по бедру. Но не всерьез, скорей ласково.

– Вот ответь мне, – не унималась она, – почему в наше время политики только и делают, что портят людям жизнь? Муссолини, Гитлер, Хирохито25[25]. Они толкают мир к войне! К пропасти. Испания, Маньчжурия, Эфиопия. Сколько мест, где идет война. И, боюсь, это лишь начало. Будет еще хуже.

Мерседес говорила напористо и убежденно.

– Зачем ты приехал в Уругвай? – спросила она. – Только не повторяй, что не мыслил своей жизни без посещения Южной Америки. Это я уже уяснила. Отдых себе и своему спортсмену ты мог бы устроить в любом другом месте.

– И зачем, по-твоему?

– Пытаешься скрыться от войны, от плохих новостей, от всего. И я тебя не виню. Сама поступила также.

– Ты права, но отчасти, – ответил Антон. – Я приехал сюда к своему дяде.

В этот момент он бросил взгляд в зеркало-трюмо, стоявшее возле боковой стены. В нем отражался профиль Мерседес. Она непроизвольно вздрогнула, совсем легонько, услышав его слова. Не ожидала, что он сам скажет ей об этом.

– У тебя здесь дядя?

Ее голос прозвучал спокойно, с хорошо разыгранным удивлением.

– Да, брат моей матери. Он приехал в Уругвай раньше меня.

– Снимаю свой вопрос. Я не знала. Ты с ним видишься?

– Пока нет. Я его ищу.

Мерседес затихла под простыней. Антон понимал ее состояние. Она боялась выдать заинтересованность, задавая новые и новые вопросы. Он же сказал ей слишком мало. Не будь Изломин знаком с методами, применяемыми разведками, он мог бы поверить во влечение к нему молодой женщины, кажущейся такой искренней. В самом этом факте, казалось, не было ничего странного. Антон в свои сорок лет еще мог вызывать интерес у противоположного пола. Честно говоря, он давно привык к нему. Женщины часто обращали на него внимание. Насторожило его другое. Мерседес слишком хороша. Без малейших изъянов. Умная, отважная и решительная, с трезвым взглядом на жизнь, умеющая пошутить сама и оценить юмор. Еще надо добавить ее мягкость по отношению к нему и желание угодить в постели. Вот и выходило вообще что-то невообразимое. Много ли найдется таких женщин? Сомнительно. И они обычно высоко себя ценят, не падают ниц даже перед теми, кто им понравился. Но все становилось на свои места и делалось понятным, если предположить, что Мерседес имела свой интерес и вела себя так по чьему-то заданию. Оставалось выяснить: кому еще, кроме советской разведки, он так занадобился? Вернее, кому понадобился Столяров и то, что он знает и хранит? А знает он, видимо, немало.

«Ах, дядя Митя! Позволь напомнить тебе Екклесиаста: «Многие знания — многие печали».

Как бы хорошо ты не прятался, в этом мире всегда найдутся те, кто выйдут на твои поиски. Одним будет нужна твоя голова, другим то, что находится в ней. И они не успокоятся, пока не добьются своего. Тебе надо бежать отсюда, дядя Митя. Бежать, пока мышеловка не захлопнулась», - так думал Антон, ничуть не сомневаясь, что ценен для Мерседес и тех, кто за ней стоит, не сам по себе, а своим родством.

Его интересовало, как они вышли на него? Их привела за собой Крушевина со товарищи, плюхнувшись в здешнее стоялое болото? Или они знали все с самого начала, получив сведения из Москвы? Только кто ему скажет правду? Среди профессиональных разведчиков болтунов не водилось.

– Так ты ищешь дядю?

Мерседес вернулась к теме спустя время. Полностью одетые, они сидели за завтраком, принесенным в номер.

– Хороший кофе здесь готовят, – заметил Антон, не отвечая на вопрос.

– Я варю не хуже, – скромно потупившись, сообщила Мерседес. – Пора бы тебе его отведать.

И она, черт возьми, в эту минуту выглядела настолько естественной, что Антон не мог не задаться вопросом: не ошибается ли он в ней? Возможно, он все придумал, а бедная девушка совсем не замешана в шпионских играх. Последующее показало ему, что нет.

– Я не против. А на счет дяди… Как тебе сказать? Он имеет влиятельных врагов, оттого и ведет нелегальный образ жизни. Пока, если быть честным, я не продвинулся в поисках.

«Тратя время в барах, на пляже и в жарких объятиях. Это и немудрено», - добавил Антон про себя.

– Пожалуй, я смогу тебе помочь, – задумчиво произнесла девушка. – У меня есть один знакомый…

– Частный детектив? – добавив заинтересованности, спросил Антон.

– Нет, конечно! Однако он человек влиятельный и имеет большие возможности. Хочешь, я его попрошу?

– Не хочу. Мне не нравится, что ты будешь кого-то там просить. И что это за знакомый такой? Я начинаю тебя ревновать!

Антону стоило усилий достоверно изобразить ревность. И он боялся, что девушка подметит фальшь в его голосе. Мерседес предпочла ее не заметить.

– Для ревности нет оснований. Дитер Шульц – мой знакомый и ничего больше. Я лишь думала тебе помочь. Но если ты не хочешь, я не буду его просить.

– Отчего же? – пошел Антон на попятный. – Раз ты говоришь, он может найти дядю, то сведи меня с ним. Я в таком положении, что любая помощь не повредит.

Позже, на пляже, уже расставшись с девушкой, Антон поделился своими мыслями с Сироцким. Молодой разведчик напрягся и изменился в лице.

– Надо сообщить в Монтевидео.

Антон отрицательно покачал головой.

– Не надо ничего сообщать. Пока, во всяком случае. Мы с тобой и находимся здесь для этого. Чтобы на нас выходили все заинтересованные в деле лица. Сообщишь, когда я встречусь с Шульцем. Пока же это все мои предположения. Ясности нет.

– Как вы думаете, кто это? Немецкая разведка?

– Похоже. Да. Они особо не скрывают свою национальность. Чувствуют себя в Уругвае в полной безопасности. Видишь, и им Столяров понадобился. Не только вам.

Евгения, впрочем, волновала сейчас не немецкая разведка. Он сосредоточенно молчал, водя пальцем по песку. И Антон догадался, о чем тот думает. Но высказываться не торопился. Пусть сам спросит. И Сироцкий спросил:

– Антон Юрьевич, как вы считаете, Ильзе тоже шпионка? И