На краю - Александр Капков

Изломин усмехнулся. Он почувствовал себя Атосом, наставляющим юного д’Артаньяна. Вот только не спешил раскрывать Евгению изнанку любви.

– Нет, Женя. Вряд ли твоя девушка напрямую связана с разведкой нацистов. Полагаю, ее использовали для нашего знакомства с Мерседес, не посвящая в суть. И встречается Ильзе с тобой по собственной инициативе. Понравился ты ей. Вполне такое возможно. Ты что? Сомневаешься?

– Не знаю.

Сироцкий сокрушенно запустил пальцы в свои волосы.

– Я раньше с таким не сталкивался.

– Она тебе нравится, – утвердительно сказал Антон. – И ты не знаешь, как тебе быть.

– Нравится! – подтвердил Евгений. – Я чувствую, Ильзе хорошая. Понимаете?

– Отчего же не понять. Понимаю и сочувствую. Не надо тебе, Женя, пускать эту хорошую девочку к себе в сердце. В нашей ситуации привязанности ни к чему. Только вредят. Ты не думай, я не осуждаю тебя. Сам однажды оказался в подобном положении. Поэтому советую тебе, Женя, закрыть свои чувства на замок, а ключ выбросить.

– Тяжело! – вздохнул Сироцкий.

– Еще как тяжело. Однако надо! И тяжесть не в том, чтобы отказаться от девушки, а в том, что надо продолжать с ней видеться. Причем вести себя как обычно, чтобы она не догадалась об изменениях в ваших отношениях.

Антон сбросил полотенце и встал на ноги.

– Пойдем-ка, друг мой Адонис26[26], купаться. Я, вообще-то, в наставники не гожусь. Это ты у нас кадровый, а я так, любитель. И подневольный к тому же. Но к начальству твоему с таким вопросом подходить не советую. Решать следует самому.

Темноволосый и загорелый, с поджарым мускулистым телом, он направился к океану, пружинисто ступая по песку. Сироцкий догнал его. И они пошли рядом, заходя в воду все глубже, пока не пустились вплавь навстречу бегущим волнам.

Дитер Шульц был настолько любезен, что не поленился приехать на встречу из Монтевидео. Она прошла в том же отеле всего два дня спустя, на отрытой террасе, примыкающей к ресторану. Немец явился на своем автомобиле, а Антона привезла Мерседес. Господин Шульц предстал низеньким полноватым брюнетом с добродушной физиономией Швейка27[27]. Он был одет в серый, примятый в дороге пиджак и белые широкие брюки на подтяжках, позволяющие увидеть не только верх серых замшевых туфель, но и носки. Вместо галстука - шелковый шейный платок. Мерседес познакомила его с Антоном, и они пожали друг другу руки. Когда, усевшись, немец снял шляпу, выяснилось, что под ней на голове у Шульца аккуратная лысина, идущая ровной полосой от лба до темени.

– Если я правильно понял, - сказал он, – вы разыскиваете своего родственника. В чем, по-вашему, должна заключаться моя помощь?

Антон перевел взгляд на девушку. А та в ответ пожала плечами.

– Видите ли, господин Шульц, - Изломин дружески ему улыбнулся. – Наша общая знакомая, госпожа Уинтерс, сказала мне, что вы можете помочь, но не уточнила, чем именно. Оставляю это на ваше усмотрение.

– Вы превосходно говорите по-немецки, – одобрил его произношение Шульц.

Антон признательно кивнул.

– Но вернемся к вашему вопросу. Я живу в этой стране несколько лет, занимаюсь коммерцией. Импорт-экспорт. Чтобы успешно вести дела, мне приходится обзаводиться нужными знакомствами как в деловом мире, так и в политическом. Я, если меня просят, помогаю землякам, оказавшимся здесь. Бескорыстно, разумеется. В свое время я помог и госпоже Уинтерс открыть автомастерскую.

Теперь Мерседес благодарно приложила руки к груди.

– Скажу вам прямо, господин Изломин. Вы меня заинтересовали. И ваша история тоже.

– Чем же? – вежливо поинтересовался Антон.

– Своей неоднозначностью. Мои друзья… - тут он неопределенно махнул рукой, – имеют желание встретиться с вашим родственником. И смею заверить, что эта встреча будет взаимно полезной.

– Увы, – сказал Антон, – в этом-то и затруднение. Я не общаюсь с дядей.

Шульц обвел взглядом пустующую террасу, где кроме них не было ни души, и обратился к Мерседес:

– Уважаемая госпожа, не оставите ли нас буквально на десять минут? Мне нужно сказать вашему другу нечто конфиденциальное.

– Конечно, господин Шульц. Антон, я буду в баре.

Девушка послала Антону поцелуй и удалилась.

«Умно, - оценил ход немца Изломин. - Чем бы не завершилась беседа, Мерседес должна иметь шанс остаться рядом с ним. А для этого ей не надо присутствовать при разговоре».

– Давайте начистоту, господин Изломин, - Шульц стер с лица добродушие, словно маску. – Я помогаю вам увидеться с дядей, а вы убеждаете его сотрудничать с моими друзьями. Повторюсь, к взаимной выгоде обеих сторон. В случае длительного сотрудничества я могу гарантировать полную безопасность и вам, и вашему родственнику. В этой прекрасной стране вы, если пожелаете, станете гражданином со всеми вытекающими последствиями. Мои друзья обеспечат вас хорошо оплачиваемой работой. И мой вам совет: присмотритесь к Мерседес получше. Из таких женщин получаются превосходные жены.

Антон не мог не восхититься той легкости, с которой его вербовали. Герр Шульц дураком не был.

– Мне нужны гарантии.

– Конечно! Назовите сумму как первую из гарантий. Не скромничайте. Прошу вас.

– Погодите! Я говорю не о деньгах. О доверии.

– Спрашивайте! Я постараюсь ответить на любой ваш вопрос, если это будет в моих возможностях.

– Какую страну вы представляете?

– А вы еще не догадались? Германию. Но какое это имеет значение? Мы умеем заботиться о тех, кто нам нужен и дорог.

– Тогда еще один и последний вопрос. Как вы узнали обо мне?

– Мерседес как-то обмолвилась о своем русском друге. Я навел справки. Так, на всякий случай.

Шульц хитрил.

«Значит, правду мы говорить не желаем. Проверку на честность вы не прошли, дорогой господин. И черт с вами!».

– К сожалению, обнадежить вас, уважаемый герр Шульц, мне пока нечем. Я не могу решать за дядю. Сначала мне надо с ним встретиться, а уж потом я вас извещу о его решении. Обещать и гарантировать ничего не буду. Прошу извинить. До свидания.

Изломин положил в блюдце несколько монет и поднялся из-за стола.

Хотя Шульц выглядел непроницаемым, все же Антон был готов поклясться, что тот остался несколько разочарованным результатом их встречи.

Глава шестая. Дядя Митя

О приезде племянника в Уругвай Дмитрий Сергеевич Столяров узнал если и не сразу по его прибытии, то достаточно быстро. Дружба с полковником Рамиресом приносила свои плоды. Каждую неделю