Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Здесь Вениамин Тихонович улыбнулся как-то по-детски и прибавил уже смущенно обыденным тоном:

– У меня Женя попросил компас, палатку и рюкзак. Не пойму: почему не попросил помощи?

– Ну ни фига себе, па! А я одолжил ему кроссовки и штормовку. Помнишь, мама нигде не могла найти их.

– А ты, помнится, изводил ее упреками: «Куда задевала мои кроссовки? Мне в Тихоновку ехать не в чем!»

– А то! Лучшая защита – нападение! – покраснев, отшутился Гриша и переменил тему. – А Женек – жучара! Даже и не заикнулся ни про серебро, ни про золото, ни про пытки. Нет, раз что-то хотел сказать, когда я спросил, зачем ему кроссовки. А потом видит, что я тороплюсь, засмеялся невесело и говорит: «Рано тебе про взрослые дела знать, ты еще маленький».

Я даже обиделся тогда: кроссовки ему не малы, в самый раз, а сам я, выходит, маленький. Но не сильно. Не до него было: все, дурак, про…

Юноша не договорил, но мы сообразили, что его голова и сердце были заняты тогда исключительно Надей.

– С вами все ясно – наука бессильна! Такой народ никогда не будет жить хорошо. Все раздали, а потом по деревне бегали: ни рюкзака, ни палатки, ни одеть, ни обуть! – по-доброму улыбнувшись, прикололся Зуев. – Да и я хорош – снова ссудил его деньгами. И задним числом припоминаю, что Женька в тот раз хотел мне что-то сказать. По глазам видел! Но он так и не насмелился. А мне тоже, как, Гриш, и тебе, не до него было – морду Ромео торопился набить. Я рассказывал вам. А Женька – молодец! Мужик! Откуда что взялось?

– Не то слово – фантом, агент 007, как выразился участковый, – поддакнул я. – Похоже, все расставили по местам.

– Вы – гений! – с чувством проговорил Вениамин Тихонович. – Все так раскрутить!

– Класс! – поддержал отца Гриша. – Суперски!

– А то! – картинно приосанился я. – Вы меня знаете!

– Вот это да! Ай да Женек! – вскочив со стула и вышагивая взад-вперед по поляне, возбужденно говорил Гриша, снова вспоминая осень прошлого года. – Значит, он приехал отсюда домой со слитками в рюкзаке. Поэтому он даже и картошку не стал копать. Какая картошка? Поди, всю ночь не спал, мечтал о славе, богатстве, пресс-конференции!

– Посмотрел бы я на тебя!

– Идиотская затея! – рассердился Зуев. Он всегда сердился, когда не мог объяснить что-то с помощью логики и здравого смысла. – Если бы не трепался, был бы уже новым русским. Правду говорят, молчание – золото!

– Но слава и признание были для него даже важнее денег. При его-то комплексах! – заступился за соседа Вениамин Тихонович. – Какую дорогую цену заплатил он за желание покрасоваться…

– А теперь к делу! – будничным тоном объявил я. – Но сначала отлить, а то лопну.

Совет

Мы разбрелись по кустам. На землю опустилась ночь, на небе сияли тысячи звезд, настраивая душу на возвышенный лад. Некоторое время, задрав голову, я любовался звездным небом. Тучи комаров вернули меня к действительности. Я вздохнул и возвратился на грешную землю, на раскладной стул. Гриша успел к этому времени убрать со стола грязную посуду, бутылки и остатки еды.

– Так вот, о деле, – повторил я. – По-хорошему, нужно отложить этот разговор на завтра – на свежие и трезвые головы. Но тут не до хорошего. Вашего соседа пытают. Как мы только что обсуждали. Дорога каждая минута. Итак, начнем. Позавчера из кафе в «Эльдорадо» вывалила приличная толпа братков, человек семь, не меньше. Так, Гриш?

– Я видел двух: Надю и Ромео.

– Бывает. Бывает. А сколько, тезка, братков присутствовали сегодня при обыске?

– Пятеро!

– И собак в ограде Пельменя, конечно, не было?

– Точно! И где они?

– Элементарно, Ватсон! Охраняют вместе с парой братков где-то в лесу вашего соседа. Людей, понятно, время от времени будут менять. Есть шанс отследить их маршрут. С этого и начнем!

Я достал из бардачка карту и расстелил ее на столе. Мы склонились над ней, нашли Тихоновку, реку Зеленую, «Эльдорадо», Тихонов луг, место нашего лагеря и стали прикидывать, где Чернова бандиты не станут прятать ни при каком раскладе.

Подумав, мы сошлись во мнении, что за реку с пленником они точно не сунутся. Зачем им каждый раз перебродить через нее? Да и от рыбаков там покоя не будет.

В лесу за нашим лагерем Мяснику прятать Чернова тоже не с руки. Ведь мотаться взад-вперед придется мимо нас. Зачем им это? Да и дороги в той стороне аховые: болото, ручьи, кочки, колдобины. Все видели, каким Тюрючок с Трофимовой фермы вернулся: в грязи с ног до головы. Отбросив лишнее, мы сосредоточились уже на лесных массивах, где бандиты могли спрятать пленника. Самым перспективным направлением мы сочли юго-восточное по трассе на Щебетовское. И дорога в приличном состоянии, и их регулярные поездки по ней ни у кого не вызовут подозрение.

Мало ли куда могут отправиться братки по этой дороге: хоть в «Эльдорадо», хоть в райцентр, хоть в Пустыньку, хоть в Маралиху, хоть в Барнаул. А выехали за Тихоновку – и сворачивай куда хочешь. Везде лес на сотни километров. Прячь – не хочу…

После этого нам осталось определиться с конкретными действиями. Увы, никакие прорывные мысли не осенили нас, чайников. Недолго посовещавшись, мы остановились на самом незатейливом варианте.

– Кредо амебы – надо жить проще! – пошутил тезка. Согласно этому плану завтра, в 7:00, Гриша на своем велосипеде, со спиннингом для маскировки должен был выдвинуться за Тихоновку до первой развилки, мы с тезкой на своих машинах – до третьей и пятой. Там мы укрываемся за деревьями и ждем черный БМВ.

Если иномарка свернет на проселочную дорогу возле кого-то из нас, то счастливчик засекает время, ждет ее возвращения, оповещает оставшихся не у дел партнеров, и мы направляемся в лагерь.

Если иномарка промчится мимо нас, то мы дружно перемещаемся на вторые, четвертые, шестые развилки и опять же ждем ее возвращения. После чего при любых раскладах отправляемся назад, подводим итоги и составляем план на следующий день.

– И никакой самодеятельности! Один раз ошибаются не только минеры! – проинструктировал я Гришу. – Дело не только в неоправданном риске. Малейший прокол – и твоего друга упрячут так, что мы его до зимы не найдем. Приказ ясен?

– Так точно! – вытянулся Гриша. – Яволь!

– Вольно! – махнул я рукой, прикрыл глаза, мечтательно ухмыльнулся и, посмотрев на звездное небо, потребовал: – А теперь песню!

Тезка принес гитару, недолго побренчал, настраивая ее, – и понеслось!

– Изгиб гитары тонкой ты обнимаешь нежно, – хорошо поставленным голосом начал он с