Дорога к Алтаю - Алексей Крайнов

Дальше ставки будут только повышаться: свой бизнес, если я на него осмелюсь (и не уровня павильона на остановке), вместе с ним неизбежно – другой уровень риска и ответственности. Ещё немного, и я начну думать о семье, детях, обзаводиться ипотекой на квартиру (при таких растущих ценах давно пора!).

И всё это тоже будут истории про любимого Алексея.

За это время столько людей сделали что-то для меня – не счесть! И в моём автостопе, и в Америке, даже в эти карьерные годы. Что дал я им взамен?

За последние пять лет я прошёл впечатляющие уровни карьерной игры, понял, как она выглядит, по каким правилам работает. Кажется, остаётся совсем небольшое окно – успеть сделать что-то для других, пока жизнь не затянет меня в очередной виток, следующий известным правилам. Где я забуду, каким был в самом начале – голым, уязвимым, настоящим… И буду помнить только о деньгах, машинах и очередном гламурном путешествии.

Если я и вправду хочу на что-то решиться, судя по всему, придётся делать выбор. Полноценно совмещать карьеру и прямое служение людям у меня не получается.

Всё это сложно, что говорить… Стоит поразмышлять на эти темы – с разных сторон и под разными углами.

Я вернулся к Мигелю и остывающему стейку. В моей голове пролетели столетия, в реальном мире – минута.

– Я понял. Спасибо за такой заманчивый пакет, Мигель! Скажу так – мне нужно подумать, но, скорее всего, я не смогу принять предложение. Строго обещал Льву вернуться в Москву после стажировки. Не хочется ломать данное слово.

Мигель удивился такому повороту, отложил нож, вилку.

– Подожди, я могу Льву позвонить, объясню, в чём дело!

Он вытер кровяной соус со рта бумажной салфеткой, на которой недавно набрасывал условия контракта, бросил её у тарелки.

– Звоним прямо сейчас?

– Пока не стоит, Мигель. Ты не будешь против, если я возьму пару дней и вернусь с окончательным ответом?

* * *

Я не стал уточнять детали позиции и бенефитов; не стал звонить Льву.

Двух дней хватило, чтобы понять: какой бы райской ни казалась эта Швейцария, продавать душу за стейк, сноуборд и поездки по Европе я не буду.

А вот над тем, что я действительно хочу успеть в этой жизни, прежде чем она окончательно навяжет мне свои правила, предстояло подумать основательно.

Глава 20

Московский офис принял меня буднично, без конфетти и оркестров. Коллеги ждали меня – не в последнюю очередь с тем, чтобы вернуть обратно моих клиентов! По счастью, пока я наслаждался фондю в Швейцарии и круассанами в Париже, Арсений Ли набирал обороты, и теперь наша команда, пусть и впритык, покрывала растущий объём нагрузки.

Приобретённый мною швейцарский опыт не был прямо применим к повседневной работе в Москве, однако подспудно влиял на мои подходы к кейсам, которые возникали на горизонте.

– У тебя прямо helicopter view появился! – в первый же месяц поделился со мной Михаил Тимошин.

Приятно было слышать такое! Глобальный взгляд на локальные вопросы становился частью моей повседневной практики. Кажется, и моя репутация в компании подросла!

В поисках новой квартиры я заранее, из Цуга, созвонился с хозяйкой, от которой уехал, и узнал, что моя квартира до сих пор свободна! Она так и не сдала её за полгода… Мог и вещи не вывозить! Неужели я всё это время переплачивал? Ко взаимной радости, и моей, и лендлорда, я вернулся в знакомое жильё как в родное – за ту же ставку.

* * *

Я ходил на работу, встречался с друзьями и катался на вейкборде, записался на курсы подготовки к западному MBA, но был не в силах остановить захватившие меня в Цуге размышления.

Перед моими глазами стояли старцы и подвижники, отрёкшиеся от своей жизни ради других, – мощные примеры, с юности вдохновлявшие меня! Вот кто смог отказаться от повседневной суеты, чтобы сделать большее!

«На Серафима Саровского я, конечно, не тяну, – размышлял я. – Но в своём небольшом масштабе мог бы попробовать хоть что-то».

Разбираясь с путаными мыслями и многослойными мотивами, я обнаружил, что юношеская фантазия о жертвенном уединении окончательно преобразилась в моей голове в нечто деятельное, связанное с реальной, измеримой пользой, которую я мог бы принести людям.

Как минимум – вернуть то, что я получил от них за прошедшие годы. И в общем балансе добра там было неизмеримо больше!

Вопрос времени тоже звучал актуально. Прямо сейчас я ещё мог бросить всё и уехать куда-то со своими мечтами. Через год-два это станет невозможным. «Здравствуйте, девушка, вы мне так понравились! Выходите за меня замуж! Только такое дело – мне вскоре предстоит поехать туда, не знаю куда, принести то, не знаю что. Вы, конечно же, не против?»

Заблудившись в абстрактных размышлениях, я возвращал себя на землю.

Что я вообще могу? Какого плана пользу я способен принести тем самым людям? Может быть, достаточно отчислять какой-то процент с зарплаты на благотворительность? Пахнет покупкой индульгенции…

Финансовая помощь – это неплохо, но не то, чего я хочу. Мне нужно отдать самого себя, как это делали для меня другие. Они же не деньгами меня поддерживали, а гораздо большим – своим временем, силами, вниманием и заботой!

Так, хорошо.

Вот! Дети в Африке! Классический путь волонтёрства! И звучит красиво! Вода, лекарства, возможно, преподавание… Или северный Китай сельской местности – там и язык будущего можно подучить.

Но, чёрт подери, я уверен, и в России есть дети, которым не помешает лишнее внимание! Какая там, к чёрту, Африка или Китай… (Вот где патриотизм брал верх над тщеславием!)

Подожди! Кажется, я понял. Зачем изобретать велосипед?!

Толстой в Ясной Поляне школу построил и преподавал там!

Работа учителем! Точно!

Я мог бы найти работу в сельской школе. Где-нибудь в российской глубинке. Подальше от городов, там, где дети не особо избалованы и где мои знания будут применимы. Я неплохо знаю географию, историю. Математику до старших классов хорошо помню. Уверен, там бывают такие вакансии!

На минуту я представил себе картинку.

…Захожу в класс. Простая чистая комната с побелёнными стенами. За окном колышутся ветви желтеющей берёзы. Дети поднимают головы, шум утихает. Я пишу мелом на потёртой доске: «Урок географии. Части света». Вижу, как ученики смотрят на меня – с пиететом и ожиданием. А я, спокойно и уверенно, рассказываю про Америку, Европу и, конечно, про главную мировую достопримечательность – «Макдональдс».

После уроков выхожу на улицу. Воздух чистый, как родниковая вода.