Дорога к Алтаю - Алексей Крайнов

Кто-то из старших учеников, напевая «Ой ты, степь широкая», поднимает, позвякивая цепью, ведро из колодца, девочки у школьного крыльца лепят песочные куличики. Я здороваюсь с местными, они знают меня по имени. «Алексей Вячеславович, – говорят, – вы нам как родной стали!..»

Ладно, смех смехом – ясно, что всё будет по-другому. Но как, можно узнать только ввязавшись в это дело.

Важный вопрос: если я решусь на такой поступок, не станет ли он препятствием, помехой для моих планов на бизнес и жизнь? Что-то не припомню я людей в моём окружении, кто проделал бы такой трюк и продолжил карьеру – в той же RBT. Как после возвращения будут смотреть на меня будущие партнёры, коллеги, работодатели?

И на что жить в деревне? На учительскую зарплату лучше не рассчитывать – представляю, какие там копейки… Стоит отложить с последних зарплат несколько тысяч долларов, на них продержусь сколько-нибудь.

Вопросов было много, однако ответы, пусть наивные и непроверенные, понемногу складывались в неровный, но такой притягательный пазл!

* * *

На курсы MBA Consult на Пушкинской площади, где я зубрил вечерами бесконечные тесты для зарубежных бизнес-школ, заглянул недавний выпускник Harvard Business School.

Подтянутый русский парень лет тридцати с небольшим, он прилетел в Москву по каким-то делам. Курсы пригласили его дать часовую сессию – в качестве человека, взошедшего на академический Эверест и вернувшегося живым.

– В целом поступление маловероятно, но реально, – рассказывал он нашей группе человек в десять. – Высокие результаты GMAT, конечно, важны. Про TOEFL даже не говорю – база должна быть закрыта. Но приёмная комиссия смотрит и на профиль: что человек из себя представляет, что сможет дать обществу. Это дифференцирует людей в глазах университета, это то, что они ищут.

Спикер явно знал, о чём говорит, и слова его звучали удивительно актуально.

– Подскажите, а как университет смотрит на пробелы в карьере? – Я пытался оценить риски вынашиваемого мною плана. – Например, если человек занимался проектом, не вписывающимся в общую картину его профессиональной траектории?

– Начнём с того, что в США есть понятие gap year, промежуточного года, который берётся перед поступлением в университет – сразу после школы или, бывает, в другой период. Люди используют gap year для персонального развития, разбираются со своими интересами. Кто-то путешествует, кто-то работает волонтёром. Каждый реализует эту возможность по-своему.

– Получается, абстрактный Гарвард адекватно посмотрел бы на то, что сотрудник корпорации взял перерыв и поехал, скажем, поработать учителем, а потом продолжил карьеру? – Я хотел на сто процентов убедиться, что понимаю спикера верно.

– Думаю, да. Это абсолютно нормально. Даже приветствуется, если всё остальное на уровне.

В тот вечер я вышел из здания курсов поражённым и освобождённым. Стоя на Тверском бульваре перед проносящимися машинами, я буквально ощущал, как в груди клокочет и рвётся наружу:

– Я нормальный! Нормальны-ы-ы-ый!!

Чёрт подери! Есть в этом мире люди, которые понимают: то, чего я хочу, – это моё, человеческое, искреннее и адекватное! Пусть даже какая-то часть общества посчитает меня странным, не в своём уме, – я буду знать, что найдутся и те, кто меня поймёт! И главное – я смогу сделать то, что по-настоящему вдохновляет меня, делает меня живым!

Я не сумасшедший! Я сделаю то, о чём мечтаю!

Нормальный!!!

* * *

Ладно, эмоции – это круто, но без действий они так и останутся артефактом моего внутреннего мира.

Учителем так учителем! Какие варианты по регионам?

Снова, как тогда, перед автостопом, я рассматривал бумажную карту России, не зная, куда заведёт меня мой план.

Подмосковье – близко, но не так уж и плохо там люди живут, да и с учителями, уверен, больших проблем нет… Может, подальше, вроде какого-нибудь Омска? Вариант. Может быть, ещё дальше? Взгляд скользнул по карте вправо…

Алтай!

Этот район был выделен красным, переходящим в коричневый.

Горы! Они мне так понравились в Швейцарии! Пусть и в этой поездке будут со мной!

На той же неделе я изучил сайт Министерства образования Республики Алтай и, найдя там список из двенадцати школ, разбросанных по отдалённым деревням, решил: в одной из них точно найдётся какая-нибудь учительская вакансия.

И если на Алтае ничего не подберу, пойдём ещё дальше – где-нибудь да отыщется для меня работа!

* * *

Мы сидели на кухне у Михаила Тимошина, ждали, пока заварятся зелёные листья в чугунном чайнике азиатского стиля, и прислушивались к рисоварке, в которой готовился главный ингредиент ужина.

В последний год гастрономическое увлечение моего друга рисом и рыбой эволюционировало до приготовления суши на дому – из японских деликатесов, купленных в магазинчике на Новослободской. Раз в пару месяцев мы собирались у него на квартире – резали водоросли, пахучую рыбу, крутили роллы и строгали маринованный имбирь. Собственноручно собранные суши радовали не меньше ресторанных, но главный секрет состоял, конечно же, в разговорах, сопровождающих процесс.

– Вот скажи, Лёха… – произнёс Михаил, разделывая неизвестную мне жёлтую рыбу. – Как люди устроены? Мы едим мясо и хлеб. Японцы – рыбу и рис. Вроде рацион разный, а в итоге те и другие размножаются, изобретают что-то, воюют. Нет разницы, чем питаться, получается?

– Подозреваю, ты недалёк от истины, – отвечал я, раскладывая зелёную пасту в пиалки. – В той же Швейцарии народ сэндвичи с кофе потребляет да салаты. Ну, может, пасту, мясо по случаю и на выходных. Но супов, например, нет как класса!

– Правда? Мне мать говорила: если ребёнок три дня не ест суп, он умирает. Я так и ел: щи-борщи да каши в придачу.

– Аналогично! А эти о супах не парятся, однако живут! И живут красиво!

Мы бы так и болтали о странностях мира, глобальных трендах, корпоративных новостях, как это обычно происходило на наших вечерних посиделках, но сегодня я хотел поделиться особенным: алтайскими планами!

– Короче, Миша, есть у меня такая идея: уволиться из RBT и поехать в деревню – работать учителем.

Михаил отложил широкий японский нож, вытер руки о фартук.

– Крайнов, ты шутишь?

– Да нет же, серьёзно. Такая идея у меня. Даже план почти.

– Кажется, я чего-то про тебя не знаю. И откуда такое?

– Давненько вынашиваю. В швейцарской командировке многое прояснилось. На этой неделе окончательно сформулировал для себя.

– Прямо уходить из компании будешь? Ты же на хорошем счету!

– Ну, без жертв в таких случаях не обходится.

Я понимал удивление Михаила, сам недавно проживал то же самое. Объяснять в деталях было непросто, я обозначал главное:

– Жизнь одна, летит быстро, на такие мечты окно возможностей короткое. Надеюсь, вернусь в обойму, и в нормальной форме.

– Блин, толстовщина