Автостоп по краю лета - Алексей Крайнов

Лёгкий поворот судьбы, и моя недавняя полная свобода на долгие дни и недели сменилась своей противоположностью – тюрьмой.

Часть 4. Крым

Будет недолго ещё он с отчизною милой в разлуке,

Если бы даже его хоть железные цепи держали.

Гомер. Одиссея

Глава 47

Внутри, по правую руку, за постом охраны, располагалось приёмное помещение. За деревянным столом сидел рыжеволосый человек в кителе, при погонах, и писал что-то среди беспорядочно разложенных бумаг. Почти всю стену за ним занимали металлические стеллажи – похоже, с документами на постояльцев.

Человек поднял на меня глаза и перевёл их на патрульных.

– Кто это? – осведомился он.

– Без документов, в Гагаринском парке валялся. Принимайте, – ответил главный из отряда.

– У меня вообще-то есть документы, российский паспорт. – Я попытался привнести здравый смысл в происходящее. – Дайте мне его просто из рюкзака достать.

– Хорошо, ждите здесь с ним, сейчас оформим. – Человек проигнорировал мою реплику, отложил бумаги и вызвал ещё одного в форме.

Прибывший из соседнего помещения человек неожиданно забрал у меня гитару и рюкзак.

– Забираем под подпись, – сказал он, – в конце оформления заверим.

– Какого оформления? В связи с чем? Если нужны документы, я снова говорю: в этом рюкзаке паспорт, патруль не дал мне его достать! – Я ещё надеялся, что прямо здесь и сейчас всё разрешится.

– Всё понятно, сейчас все данные твои запишем и дальше решим. – Рыжеволосый человек опустил взгляд и продолжил писать среди своих бумаг.

– Слушайте, дайте мне позвонить хотя бы! – Я подумал, что мог бы попробовать дозвониться родителям и сообщить, где я.

– Куда ты собрался звонить?

– В Екатеринбург, родителям, друзьям.

– Не выйдет. Мы тут по городу даём звонить только в особых случаях, а тут в другую страну… Да ты не переживай, сейчас разберёмся, раз уж тебя привели. Сначала просто нужно документы заполнить. – Рыжий человек в кителе, как мне показалось, попытался смягчить ситуацию.

Патруль получил за мою доставку подпись принимающих и был отпущен. Дальше мне задали стандартные анкетные вопросы: фамилия, имя, отчество, дата и место рождения – и другие в таком же духе.

В процессе я узнал, что главным человеком, оформляющим меня, был капитан Снегирёв. Красивая фамилия, отметил я. Да и выглядел капитан как нормальный человек, такого не назовёшь упырём в форме.

– Так, Алексей. Мы тебя пока принимаем, но сегодня-завтра, максимум дня за три, всё будет прояснено. И пойдёшь ты дальше гулять, как делал до этого. Куда вообще собирался?

– В Ялту, недалеко отсюда. Вообще, меня друзья здесь вечером ждут, в пять часов. Хорошо бы к ним успеть.

– Друзья? Ну отлично. Может, не сегодня, но скоро порадуешь своих друзей. А сейчас тебе в медчасть, на осмотр.

Всё это выглядело каким-то методичным и слишком серьёзным процессом, но я положился на слова капитана. В сопровождении двух охранников меня отвели в здание неподалёку. Там медсестра старательно высматривала у меня на венах следы от уколов, убеждая себя и заодно меня, что я наркоман и по-другому быть не может!

Помню, я отпросился в туалет в этом корпусе и, уединившись в отведённой для нужд комнате, смотрел на высоко расположенное маленькое окно без решёток, через которое, встав на унитаз, я теоретически мог пролезть. У меня даже мелькнула мысль: вот она, возможность, беги! Однако некоторые факторы удержали меня от такого решения: потеря всех вещей, общее состояние, не очень-то расположенное к бегу, и, главное, ожидание скорого разрешения ситуации – если не сегодня, то завтра. К слову, это был единственный реальный момент, когда я мог что-то такое попробовать. Далее уровень охраны, система запираемых дверей, окна-бойницы с решётками и в целом жёсткий тюремный режим не позволяли строить подобные планы всерьёз.

Меня вернули в здание спецприёмника и провели по запираемому с двух сторон тёмному коридору со множеством дверей. В конце коридора охранник открыл массивную металлическую дверь, пропустил меня внутрь и захлопнул её за мной. Похоже, это была камера предварительного заключения – еле освещённая комната, в которой был сооружён невысокий деревянный помост, а в углу виднелся встроенный в пол унитаз.

Никого, кроме меня, в КПЗ не было, так что я, думая скорее о сне, чем о свободе, лёг плашмя на этот помост и моментально уснул.

* * *

Я проспал несколько часов и проснулся сам.

Квадрат окошка в верхней части стены чернел темнотой. Ничего себе, отключился до самого вечера!

Никто ко мне не заходил, никто не стучал, не приносили никакой еды, даже воды. Я толкнул металлическую дверь – заперта.

Ладно, ждём до завтра. Как сказал Снегирёв, к этому времени всё должны прояснить, а скорее, догадывался я, поставить галочку о приёмке человека и, значит, о выполненной работе. Тогда меня и выпустят.

Только вот встречу с парнями-рокерами я пропустил, это хреново. Они же ждали меня. Завтра приду снова, и как они вообще на меня посмотрят?

А тут и голод вернулся в мою реальность: дневной хлеб и квас давно растворились в организме.

Я улёгся, стараясь устроиться поудобнее, насколько это позволяли джинсовый костюм и твёрдый деревянный пол, и вновь выключился. Какой же у меня был недосып, если в тот день я отрубался при первой возможности, даже в спартанских условиях камеры с деревянным помостом!

Глава 48

Утро. Так, наконец-то! Мне выдали миску с небольшой порцией пшённой каши, прямоугольный кусок чёрного хлеба и металлическую кружку с чаем. Неплохо. С чем сравнить такой завтрак? В последние дни у меня его вообще не было!

Через полчаса после завтрака меня вывели в знакомый тёмный коридор и провели дальше – в комнату с влажным воздухом, пахнущим хлоркой. На полках вдоль стены хранились пачки выцветшего белья. Там мне сообщили, что я должен сдать свою гражданскую одежду (так и сказали), и выдали ситцевые серые заношенные штаны и рубашку. Потребовали переодеться. Обувь разрешили оставить свою. Ладно хоть ничего про длинные волосы не сказали; я связал их в пучок на затылке, чтобы не светить лишний раз.

Что за переодевание? Похоже, сегодня меня не отпустят. Иначе зачем отбирать одежду?

В выданном казённом комплекте я почувствовал себя ещё меньше гостем и гораздо ближе к статусу постояльца в этом учреждении. Словно бы для закрепления этих ощущений мне сунули застиранное постельное бельё: простынь и наволочку.

К слову, какой бы ужасной ни казалась