Автостоп по краю лета - Алексей Крайнов

В первый день я не обратил внимания на то, что ни книг, ни газет, ни бумаги, ни ручек, ни вообще каких-либо предметов, позволяющих отвлечься от нахождения в камере, здесь не было. Тогда я ещё не знал, что это было странно и жёстко; обычно хоть что-то, но даётся людям, чтобы они просто не сходили с ума.

* * *

Вскоре народ в камере зашевелился, заговорил. Снаружи с грохотом сдвинулся металлический засов. Дверь, однако, не отворилась, – открылось окошко в ней.

Через это окошко началась раздача обеда. Каждому выдали металлическую плошку с жидким супом, похожим на щи, с запахом кислой капусты, и кусок того же чёрного хлеба. Замолкая, люди рассаживались по своим кроватям и ели в тишине.

Минуло полчаса, окошко вновь открылось, и каждый вернул туда суповую тарелку и выданную с ней алюминиевую ложку.

Так, есть и обед, тоже неплохо!

Сразу после этой простецкой еды, к тому же на фоне недавнего завтрака, я почувствовал ощутимый прилив сил и настроения. Давно такого не было, кажется, я возвращался в нормальное своё состояние!

В тот момент (сейчас даже забавно вспоминать) на внезапном душевном подъёме мне на ум вдруг пришёл Рокки с его тренировками – даже музыка из фильма заиграла в голове: «Глаз тигра»! Я слез с койки, прошёл в коридор – и начал отжиматься прямо у кроватей на глазах изумлённых арестантов!

Деревянный пол камеры оказался липким и оттого неприятным, отжимания давались мне нелегко, но всё же получались, – и это было замечательно, особенно если учитывать режим последних дней. «По крайней мере, не сдуюсь, буду качаться, пока здесь обитаю!» – мотивировал я себя, держа в голове киношный образ героя Сталлоне.

И вот, где-то на двадцатом отжимании, близком к последнему, я слышу из угла:

– С воли жирок ещё есть нагулянный, вот и суетится. Ничего, скоро успокоится.

Это был Репка – с холодным отрезвляющим комментарием, из тех, что он периодически раздавал окружающим.

Конечно же, подумал я, этот старик просто не в курсе про спорт, или, может, вообще завидует, так что его можно понять. И вообще, какой, на фиг, жирок? Он не представляет, на какой диете я посидел перед тем, как здесь оказаться!

Репка, однако, был прав. Через несколько дней я пойму это.

* * *

Завершался мой первый день в камере, и я всё наивно ждал, когда же к нам заглянут и позовут меня на выход: сколько можно, давно всё уже должны были оформить!..

Но никто не стучал, меня не вызывали. Кроме того, Репка неожиданно продолжил своё наступление. Когда я прогуливался по коридору, он встал неподалёку, опёршись спиной о стену, и спросил:

– И как ты, спортсмен, тут оказался? Расскажешь?

Пусть мне и было комфортно в молчании, пришло время произнести первые слова. Послышался скрип – народ привстал на кроватях; похоже, вопрос интересовал не одного Репку.

– Автостопом путешествовал, – ответил я, – ехал в Крым из Питера, через Москву, Киев, добрался до Симферополя. Заснул в парке, и меня забрали.

Моя история, казалось, была простой и понятной.

– Хех! – усмехнулся Репка. – А на что жил?

– Ну, пока в путешествии – играл на гитаре, зарабатывал на улице. На питание хватало.

– Ха-ха! – От этого моего объяснения Репка рассмеялся. – Красиво брешешь, прямо верится! Знаем мы таких музыкантов: гитару в сторону, сам вечером щип одного, щип другого – так и присел!

Ни фига себе! Разговор складывался, конечно, не очень приятный, зато снимал шоры с глаз: некоторые здешние постояльцы, как я начал догадываться, попали сюда неслучайно, и наивные истории о безгрешной жизни «до» ими за правду не принимались.

– Ну а что мне сочинять? – Я ещё пытался отстоять свою правду. – Сказали при оформлении, что через два-три дня выпустят.

– А, ну-ну, через три дня, точно! – Репка, похоже, не верил уже ни одному моему слову. – Я тебе верно скажу: отсидишь ты тут как все, тридцать деньков, и никуда не денешься.

На этом наша словесная перепалка закончилась, и я, вернувшись на свою койку, задумался.

Впервые в моей голове мелькнула мысль, что, может быть, и правда, – всё это только мои иллюзии: что я тут действительно на пару дней, что там где-то есть честный капитан, который мне что-то пообещал… И всё снова возвращалось к главному вопросу: за что я тут вообще сижу? Никаких оснований для этого нет.

Забавно, что Репка, с которого началось моё знакомство с тюремным миром, оказался прав почти во всём. Насчёт того, что я карманник, он, конечно, перегнул, спроецировав собственный мир на меня, но в остальном этот мужик, с его житейским опытом, попадал в точку, и со временем я оценил его проницательность и прямоту.

* * *

Вечером, когда в окне над столом стемнело, нам раздали ужин.

Да, нужно сказать, в камере не было и часов, так что приближающееся время еды арестанты оценивали интуитивно. Час обеда или ужина подтверждался особым булькающим звуком выхлопа машины, въезжающей на территорию. Он доносился из щели в приоткрытом окошке, и минимум за полчаса до кормёжки народ замолкал по койкам в ожидании этого звука. По общему мнению, бульканье производил «уазик», доставляющий кастрюли с едой, которую тут только подогревали.

В привычной металлической плошке нам раздали немного каши и сунули по куску хлеба. Воду народ наливал в кружки из отдельной большой кастрюли на столе; обновляли воду раз в несколько дней.

Примерно через час после ужина снова открылось окошко в двери. Оттуда дали команду:

– Отбой!

Сидельцы неторопливо расползлись по койкам.

Небольшой сюрприз: свет на ночь здесь не выключали. Верхние лампы светили днём и ночью, и ничего поделать с этим было нельзя. Одна из ламп свисала с потолка почти к моим ногам, и спасали меня от её жёлтого света только одеяло на голове, повёрнутое ромбом, или сон на боку.

«Так, всё, конечно, не идеально, но я хотя бы сыт, укрыт и вообще пока живой и здоровый…» Такие мысли бродили в моей голове под звучный храп соседей. Засыпал я под впечатлением от новой реальности, – и всё же надежда на скорый выход пока держала меня на позитиве.

Глава 49

Моя первая неделя в изоляторе прошла под знаком отрезвления: становилось ясно, что я здесь не на пару дней.

Никто так и не вызвал меня на выход, все мои обращения к охране остались без ответа.

Как мне объяснили, максимальное время, какое человека могли держать по закону