Квартира 713 - Кевин Сильвестр

Раздался щелчок, и наружу выдвинулся ящичек.

– Да!

Джейк просунул внутрь руку и пошарил. Наружу извлёк конвертик с надписанным на нём его именем – тем же дрожащим почерком, что и на конверте за рамкой. Ещё он нашёл другой ключ.

Джейк ощупал ящичек изнутри – хотел убедиться, что ничего не пропустил, и его пальцы наткнулись на гладкую кожу и грубые стежки бейсбольного мяча.

– Быть не может, – сказал мальчик. Он подкатил мяч к себе, вытащил его и с удивлением уставился на посвящение – «Для Гаса» – и узнаваемые подписи Бейба Рута и Крутого Папы Белла.

Мяч побурел от времени, а чернила выцвели, но, когда Джейк поднёс его к носу и сделал глубокий вдох, пах он точно так же, как в тот солнечный день на пустыре за «Регентством».

– Спасибо, Бет, – произнёс Джейк.

Он снова сел, а потом взял серебряный ножик для писем и осторожно вскрыл конверт. Лежавшая внутри записка оказалась написана почерком более ровным, чем предыдущая. Бумага казалась более старой, хрупкой.

Когда он начал читать, ему не раз пришлось делать паузы.

«Дорогой Джейк,

Когда ты не вернулся сразу же, мне стало обидно. Но обида прошла. Ты пообещал вернуться, и я знала – это правда, поэтому я поняла: видимо, что-то случилось. Лишь тогда я действительно поверила в то, что ты столько раз твердил мне, – что ты правда из другого времени.

Пожалуйста, прости меня за скептицизм. Но с другой стороны, честно говоря, ты тот ещё чудак, так что это не только моя вина».

Джейк хмыкнул. Он буквально слышал её голос – так ясно, словно она сама читала ему письмо.

«Мистер Уильямс тебя повсюду искал. Я сказала, что тебя позвали домой. Он меня не понял, но я не знала, что можно ему рассказать. Но он никого не заселял в твою квартиру – вдруг ты вернёшься. Он очень любил тебя, Джейк.

Когда я увидела сокровища, которые ты собирал, – они по-прежнему лежали нетронутыми под половицей, – я поняла, что ты будешь беспокоиться. Гас, Дилейни и все остальные явно очень много для тебя значат. Надеюсь, я когда-нибудь с ними познакомлюсь. И я знаю, что ты бы хотел передать им подарки. Поэтому они лежат в целости и сохранности у меня в квартире, под кроватью».

– Но тогда почему ты здесь? – обратился Джейк к мячику. Мячик безмолвствовал.

«Думаю, я знаю, почему тебя отправили домой. Чем больше я размышляю о том, что мы сделали, – отыскали тетради моего отца, спрятанные в самом сердце этого чудесного дома, – тем сильнее верю, что от этого зависело наше будущее. Твоё. Моё. Может, и будущее “Регентства” тоже? До сих пор не пойму.

Может, мистер Уильямс прав. Может, “Регентство” и не должно существовать вечно. Но если его идеи – идеи, которые записал мой отец, – продолжат жить, значит, мы смогли сделать мир чуточку лучше.

Видишь ли, под потолком мы нашли не просто собрание рисунков и заметок, но нечто гораздо большее.

Отец вложил в эти страницы душу и сердце. Как и в это здание – когда ещё мог работать. Он всегда знал, что умирает, – как он мог не знать? – и хотел поделиться тем, как смотрел на мир, своими умениями и кое-чем чуть более личным. Тем, что он написал мне, маме и мистеру Уильямсу.

Без тебя я бы даже не знала, откуда начинать поиски. Это твоя заслуга, Джейк. Я никогда не смогу в полной мере отблагодарить тебя, но знаю, что однажды мы снова встретимся. Жду с нетерпением».

Джейк раз за разом перечитывал письмо, и каждый раз перехватывало горло. Он отложил листок в сторону и покатал в пальцах мячик. Потом подбросил его и поймал.

Что мяч здесь делает? Где остальные сокровища? Бет о многом написала, но и многое оставила без ответов.

Джейк отложил мячик и взял новый ключ. Его головка была выполнена в форме морды дикого вепря.

Мальчик посмотрел на стену. В ответ на него поглядел вепрь, висевший прямо над полом.

Джейк подошёл, встал на колени и открыл ящик.

Глава 31

Джейк сунул внутрь руку и вытащил ещё один конверт и ещё один ключ. И скатанную в трубочку, как свиток пергамента, обложку от пластинки со словами «Славному малому с наилучшими пожеланиями. Луи Армстронг».

По краям хрупкая бумага оказалась слегка обгоревшей. Джейк осторожно положил обложку на стол и открыл конверт. Ещё одно письмо, написанное более твёрдым почерком, а значит, старое.

«У меня ушло много лет, чтобы собраться с духом и написать, но даже сейчас это разбивает мне сердце. Ты видел, как обгорели края обложки от пластинки.

У нас был пожар.

Что его вызвало? Кто знает… Я играла в бейсбол на улице, когда услышала звон бьющегося стекла. Я тут же увидела, что это наше окно, и побежала.

Мистер Уильямс вытащил маму из огня, но она надышалась дымом».

Слова начали плыть.

«…побежала обратно… рисунки отца…

…Подарки лежали в сундуке. Я вытащила его из-под…

Мистер Уильямс назвал меня дурындой за то, что я побежала в горящую квартиру.

Думаю, ты бы употребил слово “тупица”. Я всегда была и той и другой и продолжаю этим гордиться. Ха! По крайней мере, это помогло мне спасти бесценные воспоминания.

Но не маму».

Джейк потряс головой, в который раз поражаясь способности подруги найти повод для смеха даже в печальном.

«Мистер Уильямс меня удочерил. Он поддерживал мои художественные начинания и даже отправил в школу искусств. Так что полы мыть не пришлось!

А чтоб я не скучала, он подарил мне кошку. Я назвала её Петунией, в честь девушки из той постановки, которая шла по радио, когда мы впервые встретились. До сих пор не знаю, удалось ли ей спастись. Для меня она так и осталась в той пещере, и ей уже целую вечность угрожают пираты.

Может, ты сможешь вернуться во времени и спасти её тоже!

Ты был прав насчёт кошек. Они чудесные и странные создания. И в отличие от тебя, Петуния обожает студень. Думаю, я заведу ещё одну. Вокруг всегда столько бродяжек. Найду какого-нибудь кота – самого взъерошенного и потерянного – и назову его Джейком.

P. S. Честно говоря, мне кажется, мистер Уильямс считает, что пожар мог начаться из-за мышей, и подарил мне Петунию,