Сон наяву - Людмила Ладожская

и Софии. И уже, когда над Парижем стали смеркаться сумерки, поехал в «Оленью ногу» на встречу с Жаном. Тот сидел в дальнем уголочке таверны и попивал вино, поглядывая на дверь. Увидев Мишеля, он словно воспрянул духом.

– Добрый вечер, ваша светлость, – тихо приветствовал он своего хозяина.

– Тебе тоже, Жан, – вполголоса поздоровался герцог и присел на деревянную лавку напротив собеседника. – Есть новости?

–Да, – Жан рукой махнул хозяину таверны.

Тот быстро выбежал из-за стойки, вытирая жирные руки о когда-то белый передник, и в секунду стоял у стола хорошо одетых клиентов.

– Принеси нам кувшин вина, – обратился к нему Жан. Только не того, что ты мне пытался продать вчера! И по паре бифштексов из говядины! Только из той, что вчера еще ела сено в хлеву! Свежий хлеб и масло!

– Слушаюсь, месье! Сейчас все будет, – толстяк отыскал глазами в зале толстозадую девицу с прыщавым лицом, и грозно передав приказ, вернулся за стойку.

Девушка в минуту подала господам вино, еще теплый хлеб и масло. Расставляя все это на столе, она в полном объеме продемонстрировала, свою огромную грудь, которая еле умещалась в крайне открытом вырезе платья и пообещала столь же быстро подать мясо.

– Вижу по глазам, что новости есть? Так Жан?

– Новости есть, ваша светлость!

– Не стоит афишировать мой титул, Жан. Везде есть уши.

– Хорошо. Барон де Рур убит, – Жан опустил глаза и выпил полкубка вина.

– Этого стоило ожидать с его горячностью и спешкой.

– Среди нас предатель, герцог.

– Это ясно. Как все случилось?

– Нападение произошло, как только они выехали за ворота города. Кто-то предупредил врагов, что Гай владеет информацией о заговоре.

– Как вы об этом узнали? – Мишель нервничал. Опасность заговора нависала над королем все больше и больше.

– Несколько дней назад в лавке появился слуга барона. Он рассказал все, что с ними случилось.

– Как вышел на тебя слуга?

– Вот, перстень, – Жан протянул золотой перстень с темно-синим огромным топазом. – Он сказал, что вы все должны понять.

Перстень действительно принадлежал барону. Мишель лично подарил ему этот подарок с секретом, когда Гай год назад был в Париже. Герцог с небольшим усилием нажал на заднюю крышку перстня, и она отскочила, выстрелив клочком смятой бумаги. Мишель развернул записку. «Королевская часовня в Версале».

– Жан, как я могу поговорить со слугой барона? – Мишель положил перстень и записку в карман камзола.

– Вот ваше мясо, господа – пышногрудая девица поставила перед мужчинами по тарелке, от которых исходил аромат перца и еще каких-то приправ.

– Спасибо, милая, – Жан положил на стол 20 су.

– Хорошо, давай перекусим, а то я целый день в разъездах, – Мишель с аппетитом набросился на мясо. – Неплохо, Жан. Ты не зря предупредил хозяина!

Мужчины наскоро поужинали и, прыгнув в простенькую карету без гербов дома Омалей, которая использовалась в случаях, когда герцог не хотел быть узнанным. Карета двигалась к Лувру, недалеко от которого, по улице Сен-Тома–дю-Лувр располагался ювелирный салон и небольшая, но уютная квартира Жана. Он являлся владельцем по документам, а в настоящем приказчиком ювелирного салона, принадлежащего де Омалю. Карета остановилась у здания, достаточно хорошо освещенного фонарями. Жан отворил не совсем приметную, но надежную дверь рядом с главным входом в салон и пропустил вперед герцога.

В квартире было чисто и уютно, хотя Жан вел холостяцкую жизнь. Мужчина зажег свечу и повел гостя к небольшой комнатке, граничащей с его собственной спальней. На столе слабо горела свеча, отбрасывая отсветы на кровать, откуда доносилось ровное посапывание.

– Жорж! – Жан слегка потряс за плечо спящего мужчину.

– О-о-о!!! – вскочил слуга, со страхом озираясь вокруг.

Мужчине было на вид лет тридцать-тридцать пять. Мишель смотрел на него, пытаясь понять, насколько можно доверять этому человеку.

– Жорж, я друг барона де Рура. И я здесь для того, чтобы узнать о последних минутах его жизни. А так же каким чудесным образом вы вышли на этот адрес? – Мишель встал в тень, дабы мужчина не смог его разглядеть и, скрестив на груди руки, принял позу слушателя.

– Я предчувствовал, что так будет, – заикаясь, выдавил Жорж. – Вернее, мой хозяин чувствовал, что скоро придет конец. Перед тем, как ехать в Нант, он вел себя так, словно знал, что скоро придет за ним смерть. Мы выехали очень рано. На улице было темно. И едва отъехали от города, как увидели группу всадников, скачущую вслед за нами. У нас в охране было шесть человек. Отряд, следовавший за нами, был намного больше. Барон снял с себя перстень и приказал мне, во что бы то ни стало добраться до Парижа. Найти салон ювелирных изделий на улице Сен-Тома-дю-Лувр и передать этот перстень владельцу.

– Значит, ты предал своего хозяина и сбежал? – с презрением произнес Мишель.

– Что вы, господин! – Жоржу не понравилось, что его считают предателем. Он вскочил с кровати и, путаясь в длинной сорочке, пытался найти свою одежду.

–Успокойся, – остановил его громовым голосом Мишель. – Ты своими глазами видел, как погиб твой хозяин?

– Да, – тихо сказал слуга и пустил слезу, присаживаясь на кровать. – Я видел своими глазами. Когда хозяин отдал мне приказ покинуть карету, я отказался, Я сказал, что не покину его, что бы с ним и со мной не произошло! Но он, сунул мне за ворот ливреи бархатный мешочек с монетами, надел на палец перстень, еще раз проговорил название улицы, ногой пнул по дверце кареты и, как мешок с мукой скинул меня в дорожные кусты. Я ударился головой о ствол дерева и притих. Потом я услышал приближение всадников. Они кричали так, что я закрыл уши. Земля сотрясалась от конского топота. Когда они проехали, я выкарабкался на дорогу и побежал. Увидев вдалеке факелы и всадников, гарцующих вокруг человека со связанными руками, я снова нырнул в кусты и осторожно подполз ближе. Хозяин уже стоял на коленях с окровавленным лицом и смеялся в лицо злодеям. Этот смех сводил меня с ума. И людей в черных масках тоже. Один из них, в конце концов, крикнул: «Смерть католикам!» и его шпага пронзила грудь барона. Он даже не вскрикнул. Он упал навзничь с улыбкой на губах….. – Жорж плакал, вспоминая картину смерти своего хозяина.

– Что было дальше? – голос герцога прозвучал уже тише.

– Они закинули тело барона в карету и унеслись обратно к городу. Я вышел на дорогу. Наши охранники были все мертвы. Я добрался до Ажана, купил лошадь и прибыл в Париж. Днем зашел покушать в таверну. Вышел без кошелька и лошади. Нравы тут у вас, скажу