Сон наяву - Людмила Ладожская

друга. Я снова остался один. Мне было страшно. Потом в комнату заглянула женщина и позвала кого-то. Так я познакомился с Кольбером, нынешним министром финансов короля. Это и был тот самый вельможа. Он забрал меня с того проклятого места и привел во дворец Мазарини, у которого тогда имел честь служить. Он выслушал мою историю. Отвоевать наследство моего деда было уже невозможно. Все, что осталось после него, досталось Франции. Он сказал, что во Франции планируются реформы в отношении флота и у меня есть возможность построить свое будущее именно, освоив морскую науку. Кольбер пристроил меня юнгой к капитану Антуану Лозье, где я познакомился с матросом Реми Ламбером, моим нынешним компаньонам по судоходным торговым компаниям. На тот момент ему было около двадцати лет. У нас с ним возникла сразу какая-то внутренняя связь. Он стал мне кем-то вроде старшего брата. Так я года три постигал морскую науку.

– То есть если бы не Кольбер, то с тобой непонятно что бы было? – София еще сильнее прижалась к крепкому телу любимого.

– Именно так. Я ему очень благодарен. Когда наш корабль прибывал в Париж, первым делом я бежал к Кольберу. Его жена Мари была ко мне вполне благосклонна. А больше всего я любил возиться с их последним сыном Николосом, вспоминая своего маленького брата. На суше они заменяли мне семью, а в море рядом был Реми.

– Ты навещал Клэр и Нила?

– Нет. Я тосковал по ним, но у меня не было возможности поехать в мой замок. Итак, я стал моряком. Скажу честно, мне не совсем это нравилось, но беседы с Кольбером меня успокаивали и я знал, что иду по правильной дороге.

– То есть свое состояние ты заработал в море?

– Какое состояние, моя ласковая кошечка? – хитро улыбнулся Мишель.

– Дорогой мой герцог, у меня есть глаза. И не забывай, что я плотно увлекаюсь историей Франции, особенно периода правления короля-солнце.

– Иди сюда, ложись и не ерзай, а то продолжение я перенесу на завтра, – Мишель нежно дотронулся до губ Софи.

– Нет, я буду послушной и дослушаю тебя до конца. Меня интересует, как такой умный, красивый мужчина женился на Мадлен.

– Ты ревнуешь?

– Что ты!

– Не лукавь, милая! Ты ревнуешь! – Мишель не дал ей ответить, накрыв поцелуем ее рот.

– Я буду лежать тихо, – прошептала она и удобнее устроилась на его руке.

– Однажды, наш корабль попал в шторм в водах Атлантического океана. Погибла почти вся команда. Нас осталось пятеро человек и, мы, цепляясь за обломки корабля, были брошены на произвол стихии. Я не знаю, сколько мы пробыли в открытом океане. Мне до сих пор кажется, что эта была вечность. Нас подобрал пиратский корабль, и мы благополучно были проданы в рабство магрибскому купцу в качестве гребцов на его галеру. Так начался самый ужасный период моей жизни. Нас приковывали за щиколотки и мы всегда помнили, что мы рабы. Мы ели, спали, мочились все в одном месте, между скамьями. Этот замкнутый мир начал сводить с ума. Реми всегда меня подбадривал и говорил, что все образуется. Потом нас за хорошую цену купили корсары. Мы трудились на строительстве пиратских судов, которые в том числе нападали и на Францию. Так я познал все тонкости судостроения. Это длилось несколько лет. Однажды, к нашему хозяину нагрянул какой-то алжирский паша. И тому в счет долгов пришлось распрощаться с самыми сильными рабами, в том числе был я и Реми. Он увез нас вглубь Алжира, где занимался добычей золота и драгоценных камней. Условия были не лучше, чем на галерах. Мы завидовали рабам-мусульманам, которым давали возможность молиться и более достойную еду. Там я познакомился с Эш – рабыней негритянкой. Рабы жили в отдалении особняка паши. Он разделил нас на три группы. Рабыни-женщины, рабы- мусульмане и мы рабы-европейцы. Жили под землей в вырытых канавах. Крыша из пальмовых листьев, кровать – гамак, в котором нужно было как-то умудриться выспаться и не упасть. В жару можно было спать на песке, но в сезон дождей без гамака было не возможно. И как бы мы с Реми не старались беречься, я все равно подхватил лихорадку. Меня спасла Эш. Она влюбилась в меня с первого взгляда, как кошка. Она мне доверяла. Я стал доверять ей. Так мы с Реми выучили местный язык. И даже один раз отважились просить встречи с пашой и поговорить о встрече с французским послом. Я хотел просить передать письмо Кольберу, что бы тот выкупил меня и Реми. Но все что я получил от этой встречи – это двадцать ударов по пяткам. Опять меня выходила Эш. Она была тогда беременна нашей первой дочерью. Тогда мне было ближе к девятнадцати. И я понял, что страшнее для меня стало не рабство, а судьба моего еще не родившегося ребенка. Реми сочувствовал мне. Итак, в моей голове плотно поселилась мысль о побеге. Я стал более наблюдательным. Все подмечал. При мне были попытки бегства, но все они были провальны. Я видел, как рос живот моей Эш, и сходил с ума. Так шло время, и родилась моя Зэма.

– Мишель, у тебя есть дочь? – не выдержала София.

– Нет, – рассмеялся Мишель. – У меня их две. Через год родилась Амади. Малышки росли почти у меня на глазах, но у меня почти не было возможности поиграть с ними или просто подержать на руках. Сердце рвалось на части, когда, я видел своих принцесс, ползающих с другими детьми, и не мог ничего поделать. Эш меня успокаивала. Она говорила, что пока нечего бояться, но когда девочки достигнуть зрелости женщины, то могут оказаться в постели гнусного толстого паши. Однажды, когда мы работали, на нас напали берберы. Пока они дрались с нашими надсмотрщиками, мы с Реми осторожно улизнули в джунгли, прихватив пару мешков отмытых драгоценностей. Мы бежали, подбадривая друг друга словами о свободе. Оказавшись у ручья, мы завалили камнями свою ношу и, укрывшись за насыпь над ручьем затихли, прислушиваясь к погоне. Нас никто не преследовал. То ли они ничего не заметили, то ли им было достаточно того, что им досталось и драгоценностей и рабов. Так мы прожили в страхе и напряжении несколько дней. Чтобы попасть домой, нам надо было добраться до порта Бужи, где мы уже немного ориентировались. Но в таком виде нам просто было даже не выйти на дорогу. Следы от кандалов на ногах и клеймо выдали бы нас в один миг. Мы решили найти достойную