Сон наяву - Людмила Ладожская

как способ зачатия ребенка. Да, интересно, что бы было, если бы у нас появились дети? Борька бы продолжал пропадать на своем СТО, а я бы жила только детьми. И, вообще, хочу ли я назад в 21 век? Вот в чем вопрос! Как же мне хорошо с Мишелем», – она сильнее прижалась к любимому мужчине, словно боясь, что неведомые силы отправят ее домой так же, как и занесли сюда.

– Моя кошечка еще хочет любви? – герцог легонько кусил ее за мочку уха.

– Мне, кажется, что я никогда не перестану хотеть тебя, Мишель, – она привстала на локоть, разглядывая и разглаживая его неглубокие морщинки у глаз.

– Софи, возможно мой вопрос для тебя будет не приятным, но мне важно это знать, – Глаза Мишеля, наполненные любовью и нежностью, стали серьезными. – Ты же не станешь отрицать, что ты была не девственницей, когда я взял тебя первый раз?

– Нет, Мишель, – Софи немного напряглась, но этот разговор был не избежен.

– У тебя были мужчины до меня? – нотки ревности мелькнули в его вопросе.

– Мужчина. Я замужем, Мишель, – Софи села, скрестив по-турецки ноги.

– И где твой муж? – герцог пристально всматривался в любимое лицо, заранее ища оправдания для своей нимфы.

– Он дома. В двадцать первом веке, – София вздохнула и замолчала.

– Где? – не понял Мишель.

Он сел напротив нее и взял ее взмокшие ладошки в свои руки.

– Мишель, меня действительно зовут Софи, то есть София. Мне двадцать пять лет. Я замужем и живу в Санк-Петербурге. В России. И все это в 2018 году, Мишель.

– Не понимаю, – насторожился Мишель.

– Ну, смотри, мы сейчас находимся в 17 веке, а я живу, вернее жила в 21 веке.

Мишель странно смотрел на девушку, пытаясь вникнуть в сказанные слова.

– Хорошо, давай так, – она соскочила с кровати, взяла с туалетного столика сумку, откопала там свой айфон и быстро вернулась к Мишелю.

– Мишель, только ты не думай ничего плохого! Я не ведьма, ни колдунья! Я просто заблудилась во времени! – она включила мобильник. – И сейчас об этом ни капли не жалею, потому что только здесь с тобой я поняла, что такое любовь.

Мишель слушал ее и с подозрением косился на черный прямоугольник, который вдруг засветился в руках.

– Смотри, вот это я, – она листала фото в мобильнике.

Мишель молча смотрел фотографии, пока не увидел снимок, сделанный на Мальдивах. Софи в бикини стояла рядом с мужем на берегу океана. Он обнимал ее за талию. В кадр так же попал темнокожий мужчина в чалме из обслуживающего персонала.

– Ты голая? Рядом с мужчинами? – он брезгливо посмотрел на Софию.

– Мишель, там откуда я, это нормально. Это мой муж, а этот парень работал в отеле, где мы отдыхали. Видишь, он разносит напитки!

– Софи, почему ты почти голая?

– Мишель, еще раз! В моем мире это нормально. Я купалась, плавала. В платье это неудобно! Как ты себе это представляешь?

– Ты была в Африке?

– В Африке я тоже была. Но это фото с Мальдив! Индийский океан! И если бы это было возможно, то очень хотела бы попасть туда с тобой!

– Софи, я не понимаю!

– Мишель, – Софи понимала, что то, что произошло с ней действительно сложно понять, но разговор зашел, и ей надо было все правильно объяснить человеку, которого она полюбила всем сердцем.

Она толкнула его на подушки и легла ему на грудь, прикрыв одеялом.

– Мишель, я родом из России, – Софи по-русски начала признаваться герцогу в любви.

– Я люблю тебя! – смешно и коряво произнес Мишель.

– У тебя почти получилось! – обрадовалась София.

– Я более-менее понимаю русский язык. Какое-то время я служил в России при после Франции, – напряженность в голосе герцога не спадала.

– Отлично! Мишель, я из России. Но я родилась позже на 300 лет! Подожди, у меня есть фотографии с поездки по Европе, – она быстро нашла альбом с фотографиями Лувра, Версаля, портретами Людовига, чистыми мощеными улицами Парижа, современно одетыми людьми. – Вот Франция, Париж в моем времени!

Он внимательно разглядывал фотографии, удивленно играя бровями.

– Не понимаю, – он крепко сжал ее в объятиях. – Где сейчас твой муж?

– Он остался в России, в том времени! Его нет во Франции и России. Он родится только через 300 лет. Поэтому я свободна, хотя и не девственница.

– Кто твои родители?

– Я их не помню. Я выросла в приюте, как и мой муж. Но господь мне подарил их здесь во Франции. Как и в моем лице вернул их растерзанную в лесу дикими зверями дочь.

– Мне тяжело это понять. Но могу сказать одно, что я тебя никому не отдам. Никому! Ты моя женщина. Я пока не знаю, как! Но я обязательно разведусь с Мадлен и узаконю наши с тобой отношения.

– Мишель, ты не боишься меня и не считаешь колдуньей? – она с любовью заглянула в его глаза.

– Нет, моя милая Софи. Я боюсь только одного, что ты можешь пропасть так же, как и упала мне в руки в доме графини.

– Признаюсь, что я тоже немного боюсь этого, но если господь захотел нас свести вместе, то надеюсь, что это навсегда, – она нежно поцеловала его в губы.

Дрова в камине уже еле тлели. Свечи почти закончили свою жизнь, цепляясь последними вспышками за то, что бы еще немного полюбоваться этой прекрасной женщиной и мужчиной.

– Мишель, расскажи мне о себе. Почему ты себя выдаешь за чопорного, вечно недовольного вельможу? Ты же на самом деле совсем другой!

– Какой же?

– Милый, добрый, нежный и ласковый. Заботливый и надежный, как скала!

– Интересное описание, моя кошечка. Ты, правда, хочешь обо мне знать правду?

– Да, моя любовь. Какой бы она ни была! – она удобнее пристроилась на его руке, понимая, что мужчина настроен на рассказ.

– Хорошо. Только обниму тебя сильнее, чтобы ты не убежала от человека, который расскажет о себе всю правду.

– Не дождешься, герцог!

– Хорошо, моя любопытная кошечка. Тогда слушай, – де Омаль закрыл глаза, вспоминая картинки детства. – Моей семье принадлежит замок на западе Франции, в нескольких милях от Нанта, в бухте Бискайского залива на скале высотой 15 футов. Это прекрасное зрелище, – улыбнулся Мишель, вспоминая родное гнездо. – Это мощное продолжение скалы, огромной скалы, уходящей в небо, двумя гигантскими башнями. И сейчас мой замок выглядит именно так. Двадцать четыре года назад, это было ужасное подобие рушащегося замка и запущенной земли. Этот замок достался моему отцу виконту Филиппу де Омалю от моего деда графа де Омаля в наказание, что он предпочел дочь обедневшего соседа