Принцесса Целльская - Виктория Холт

Он женился на ней, потому что была надежда, что однажды она станет королевой Англии, и хотя она была старшей сестрой, она еще не произвела на свет наследника. Это означало, что если она умрет раньше него, а Анна выйдет замуж и родит детей, они будут стоять перед ним в очереди на престол. Поэтому он хотел оттянуть замужество Анны как можно дольше; и, конечно, он предпочел бы, чтобы она не выходила за человека, который — как и он сам — находился в линии наследования.

Прежде всего ему нужно было выяснить, верна ли его догадка, что Георг едет в Англию свататься к Анне; и если так, он должен был это остановить.

Он холодно сказал, что у него есть государственные дела, требующие внимания, и оставил жену, растерянную и несчастную, как всегда; но он забыл о ней, едва выйдя из комнаты. Он обдумывал, как заставить Георга Людвига выдать свою тайну.

Ответом стал голландский джин, ибо, как истинный немец, Георг Людвиг находил его неотразимым.

Вот он сидит бок о бок с Вильгельмом, пока специально отобранные друзья Вильгельма поддерживают беседу.

Они говорили об Англии и принцессе Анне, сестре жены их статхаудера.

— Можете быть уверены, король Англии и герцог Йоркский считают, что ей пора замуж.

— Ей семнадцать — самый возраст для брака.

— Разве не ходили слухи о графе Малгрейве?

— О да, госпожа Анна настроилась весьма романтично по отношению к этому малому, и его отослали в путешествие в Танжер.

— Полагаю, Кронпринц мог бы открыть нам тайну.

Георг Людвиг пребывал в блаженном расположении духа. Он заприметил одну из фрейлин принцессы Марии, которая пришлась ему по вкусу, — милую пухленькую голландку. Казалось, она не будет против.

Голландский джин. Сговорчивые девицы. Хорошая жизнь.

Кто-то наклонился вперед, улыбаясь ему, давая понять, что считает его парнем, который умеет веселиться. Он отлично проведет время, прежде чем остепенится.

— Остепенится!

— Принцесса Анна стала бы такой же хорошей женой, как и ее сестра, принцесса Мария.

— Уж я бы об этом позаботился, — похвастался он.

— Ха-ха. — Они подобострастно смеялись. — Она узнает, кто в доме хозяин, в этом можно поклясться. Вы быстро ей покажете.

— Я ей покажу, — сказал он.

— А она знает, зачем вы едете?

— Не знаю. Мой дядя или ее отец могли ей сказать.

— Что ж, что ж. Удачи вам. Удачи жениху.

— Удачи, — повторил Георг Людвиг, глупо улыбаясь и хихикая в кружку с голландским джином.

Вильгельм мрачно посмотрел на своего друга и главного советника Уильяма Бентинка.

— Ну что, теперь ты согласен?

— Он признался. Ваше Высочество были правы. Он едет свататься к принцессе Анне.

— И он ее получит, если мы не предпримем что-нибудь, чтобы остановить это. Нам придется задействовать наших друзей в Ганновере. Ты выяснил, кто там открыт для взяток?

— Есть в Ганновере одна женщина, Клара фон Платен. Она может быть очень полезна. Она главный советник Эрнста Августа под одеялом, а с таким человеком, как Эрнст Август, это имеет больший вес, чем зал совета. Она будет работать на нас, если ее достойно вознаградить. Еще есть Бернсторф в Целле. Он недоволен, в основном Герцогиней. Он уже на жалованье у Эрнста Августа, так что наверняка будет готов получать и наше.

— Займись ими немедленно.

— Чтобы они помогли предотвратить этот брак, да.

— Есть ли кто-то, кто мог бы стать хорошей партией для Георга Людвига?

— Ну, есть кузина. Дочь Герцога Целльского. Полагаю, это была бы привлекательная партия для обоих отцов. Видите ли, это объединило бы Ганновер и Целле, а вы знаете, как эти мелкие немецкие князьки любят сшивать свои земли воедино. Это старинный немецкий обычай.

— Звучит неплохо.

— Отправляй наших агентов в Ганновер и Целле немедленно, и пусть передадут, чтобы те без промедления работали над браком между Ганновером и Целле. Затем... нужно повидать наших людей в Лондоне. Мы должны убедиться, что никакой милый романчик не расцветет между моей толстой невесткой и этим красивым молодым князьком.

Бентинк рассмеялся.

— Будет исполнено, — сказал он.

Георгу Людвигу было жаль покидать гостеприимных голландцев; но он полагал, что английские родственники будут так же рады его видеть.

Стоял мрачный день, когда корабль, доставивший его, бросил якорь у Гринвича, и он удивился, что кузен его матери, король Англии, не прислал никого встречать его. Это сильно отличалось от прибытия в Голландию. Мать предупреждала его: первое, что он должен сделать по прибытии в Англию, — связаться с дядей, принцем Рупертом, который при необходимости представит его английскому двору; и поскольку, похоже, представление ему требовалось, Георг Людвиг послал одного из своих людей на берег с письмом для дяди.

Руперт вернулся вместе с посланцем. «Так вот он каков, — подумал Георг Людвиг, — Принц с легендарной репутацией: Руперт Пфальцский, сражавшийся за своего дядю Карла I и кузена Карла II и известный как один из величайших солдат своего времени!» Как солдат солдата, Георг Людвиг оценил его по достоинству.

Принцу Руперту перевалило за шестьдесят, и дни его славы тоже остались позади. Впрочем, следы былой красоты сохранились, а его одеяния были столь элегантны, что Георг Людвиг мог лишь таращить глаза, дивясь, что великие воины предпочитают рядиться в такие наряды. Его камзол был из алого бархата, богато отделанный серебряным кружевом — то же кружево украшало атласные бриджи; но лицо его было огрубевшим от времени и непогоды и плохо вязалось с такой роскошью.

Но он все еще оставался одним из величайших солдат своего времени и теперь был одним из тайных советников Короля. Человек влиятельный и именно тот, кто нужен, чтобы представить довольно застенчивого молодого человека иностранному двору.

— Итак… — сказал он, окинув его холодным оценивающим взглядом. — Ты Георг Людвиг. Твоя мать много писала мне о тебе.

Но она не сказала ему, какой он деревенский увалень, иначе Руперт предложил бы обучить его хоть каким-то приличным манерам, прежде чем отправлять в Англию.

— Она постоянно говорит о тебе… и об Англии.

— Этого и следовало ожидать, — ответил Руперт. — Что ж, молва опережает тебя. Мы слышали, ты любишь войну и женщин.

— А кто